Хильд из Вильнюса (hild_0) wrote,
Хильд из Вильнюса
hild_0

Даша, поздравляю Тебя с днем рождения! Расти большая и умная пусть у Тебя и Твоих близких все будет хорошо. А под катом - подарочек; очередная порция литовских народных сказок


МОРОВЫЕ ДЕЙВЫ. ГИЛЬТИНЕ

МОРОВЫЕ ДЕЙВЫ
Во время мора ходили по дворам три юные прекрасные девы в длинных красивых одеждах.
После захода солнца переходили они из дома в дом и кропили всех не то водой, не то еще чем-то, не знаю чем. Зайдут в дом и спрашивают: «Дома ли кто?», потому что все от них прятались. Коли кто отзывался, они так говорили: «Кто живой, пусть и впредь живет!». А если никто не откликался, то говорили так: «Раз никто не отозвался, пускай и впредь не отзывается!». И тот умирал.
В Ожкабаляй, рассказывали, прибыли моровые дейвы в карете, шестерней запряженной. Были они, сказывают, чудно в черное разодеты и разъезжали из дома в дом. В страхе разбегались люди по околицам и дальним выгонам, рыли землянки и прятались там, окуриваясь разными травами. А другие по лесам хоронились. Да что с того! Всюду моровые дейвы проникли, всех отыскали, всех посетили и одним повелели идти домой схоронить мертвых, а других погубили.
В одном доме, вот только не знаю в каком, все окурили и не страшились их прихода. Да куда там! Приехали они на двор и велели своему вознице, чтоб отнес он к колодцу путы. А утром пошла сноха по воду, и оборвалась у ведра дужка. Нашла она путы, подвязала их к ведру и домой принесла. Вскоре все в том доме умерли.
В одной деревне осталось только трое братьев Балюнасов. Увидели они, как дейва через деревню едет, выбежали на дорогу и стали бить кнутовищами в стенки кареты, желая дейву погубить. А дейва голову высунула и говорит.
— Останься один, останься!— и рукой взмахнула — тотчас один из братьев на месте лег.
Но с того времени, не то она испугалась, не то еще что — только пропала.
Во время мора, говорят, лишь тот спасался, кто постоянно сидел у сильного огня, в котором горели различные травы, и окуривался дымом.

ХОЛЕРА В КАРЕТЕ
В старину бывала холера. Разъезжала, говорят, по ночам нарядная пани в черном на четверке лошадей, просмоленным батогом стучала. Заедет в деревню, остановится и пойдет по всем хозяевам: подойдет под окно, постучит и спрашивает: «Спите ли?». Если хоть один откликнется: «Не спим», в доме том все оставались живы, но если люди спали и не отзывались, наутро всех находили мертвыми. Говорила тогда холера, отходя от окошка: «Раз вы спите, так и спите впредь!». Люди, желая от холеры уберечься, в каждом доме по ночам не спали по одному и на вопрос холеры отвечали «не спим». А другие ночью жгли огонь на околице, крест ставили, чтоб остановить холеру, как станет въезжать, но это никого не спасало.
Раз в деревню Даукшяй пришел солдат и дал такой совет: в один день напрясть, основу положить и соткать холст, а потом вынести его на околицу да и расстелить, и тогда не сможет холера заехать в деревню. А поскольку эту работу одному человеку не поднять, собрались в деревне Даукшяй все — мужчины и женщины, два дня работали и соткали два таких холста. Потом вынесли, расстелили с двух концов деревни. Потому только и осталась жива деревня Даукшяй: не смогла холера через деревню проехать, и спали все люди без страха.

НАКОРМЛЕННАЯ ХОЛЕРА
Стали в Уркёнисе люди умирать, а Залецкас уже знал, что это холера. Как-то завидел он издали: подъезжает болезнь верхом на белом коне,— женщина в белом одеянии. Тут он скорей полез в коноплю прятаться и притулился там, чтобы его не видно было. А она подъехала и говорит:
— Залецкас, вылезай из конопли! Ты не умрешь — только дай мне табаку. Сам не бойся, а других схорони.
Подал он ей табаку, да не рукой, а через тряпку. Взяла она, пожевала и ускакала.
И не умер он, живой остался, а все другие перемерли, будто листья опали, вся деревня.
И поскольку умирали люди такою нежданною смертью, пытались они изо всех сил ей противиться. В одном месте женщины сообща в один день спряли, навили и соткали полотенца, вкопали на обоих концах улицы по два столба и натянули между ними полотенца. Тогда и перестали умирать.
А было это еще перед восстанием.

ПОВЕТРИЕ

Поветрие раньше разъезжало по свету точно пани какая. Едет в карете, запряженной парой лошадей. А сама в шляпе с красной бахромой. Если в деревню заедет, палкой стукнет, обернется и уезжает. И в той деревне все люди вымирали.
Наказала раз она собрать ей поесть. Поставили люди на окошко мисочку мочи. Пришла она есть, увдала мисочку и говорит:
— Смекнули, чем меня накормить!
Поела и ушла, и никакого худа людям тем не сделала.
Если вокруг деревни пропахать борозду на лошадях или быках из двойни, то в деревне этой люди от поветрия не умрут. А коли она в деревню приедет и ее встретит да обругает хорошенько человек, рожденный в двойне, то в той деревне тоже от поветрия никто не умрет.

ПОВЕТРИЕ И МУКОМОЛ
Зажимало людям поветрие носы пальцами, от этого они и мерли. Был один человек мукомол. Когда молол, носом крутил. Все пыталось поветрие ухватить его за нос, да так и не смогло: ведь нос все крутится да крутится. Так и остался он в живых.

ПРИВЕЗЕННАЯ ХОЛЕРА
В годы, когда пришла беда, стали люди холерой болеть, но в Жемайтии, около Куршенай, еще никто не болел.
Как-то вечером работник из имения ехал с мельницы домой. В сумерках вышла на дорогу женщина и попросила ее подвезти. Остановился он, забралась она в телегу. Поехали. Присмотрелся работник к женщине — и испугался, до того была она отвратительная: плешивая, хилая да еще и смердела сильно. Соскочила она с телеги у ворот имения и говорит:
— Хорошо, что привез меня! Теперь я отсюда не скоро уйду!
И с этими словами исчезла. А на другой день в имении стали холерой болеть.

СИДЯЩАЯ БОЛЕЗНЬ
Шла однажды из Баравикай женщина. Смотрит — сидит на пне баба.
— Куда идешь?
— Рожь жать.
— А что это у тебя?
— Серп.
— Давай бороться!
— Какое бороться?! Жать надо!
— Тогда непременно после приходи! Вволю наиграемся!
Домой жница другой дорогой пошла. А потом так сильно разболелась.
Говорили, что это болезнь ее там сидела.

ГИЛЬТИНЕ И УМИРАЮЩИЙ
Заболел муж Пиклапене и увидал, как Гильтине с кладбища пришла. Говорит он жене:
— Уже Гильтине за мной пришла! — и посылает ее побыстрее двери отворить.
Побежала жена отворять, да никого не увидела. Хотела было пожурить больного, мол, бредит он, а тот ее остановил, так промолвив:
— Вот она уже и к кровати подходит. Посторонись, дай ей пройти!
Вздохнул он пару раз и умер.

СМЕРТЬ РЕБЕНКА
Рано утром, еще в потемках, пошел дед Юргаускис лошадей поглядеть. Идет через ворота и видит: собаки кого-то уж так грызут, так грызут. Подошел ближе и видит: маленькое дитя мечется среди собак, ручонками от них отбивается. Подошел он еще ближе, а ребенок вырвался от собак — и прямо к старику. А тому и деваться некуда — как даст он этому ребенку недоуздком по спине! Тот и убежал во двор.
Пошел Юргаускис на пастбище, приглядел за лошадьми, а когда вернулся, увидал, что соседский ребенок умер. Он, вишь, не ребенка повстречал, а его смерть.

ЖАЛО ГИЛЬТИНЕ
В незапамятные времена напал, сказывают, на людей страшный мор. Один старец, чуя смерть неминучую, созвал к своей постели чад, домочадцев и соседей. Пожелал им слово молвить. Собрались все, и начал он так:
— Чую, братья,— пора мне прощаться с вами. Тяжко мне дышать: знать, Гильтине жалом своим коснулась меня, и яд ее сжимает мне сердце. Я стар — и не держал бы на нее обиды, да погубила она моих сыновей, косит и родичей, и соседей, юношей с белого света сживает — и нет ей за это моего прощения...
Умолк он, задумался, а потом сказал:
— Когда умру, положите рядом со мной овечьи ножницы. Вот здесь, сбоку,— и рукой указал.
— На что они тебе?
— Узнаете.
— Как так? Ведь не воротщься же ты к нам поведать о том, что сделал?
— Сами догадаетесь! — отозвался старец.
— Где ж нам догадаться, коли нынче не скажешь? Вновь задумался старец, а затем промолвил:
— Так вот, прошу я вас: положите рядом ножницы. Придет Гильтине подкрепиться, и пусть только приблизится ко мне ее ядовитое жало: одним движением ножниц отрежу его!
Исполнили его завет.
Умер старец — и прошел мор, и перестали люди вымирать.
ГОЛОС СМЕРТИ
За Неманом в одной деревне было кладбище. Стал парень жаловаться, что его с кладбища кто-то зовет: «Стась!». А ему там часто случалось проходить. Испугался паренек, это, говорит, смерть меня зовет.
Вскоре поехал он с другом в лес за дровами. Возвращаются они домой с дровами. Недалеко от дома попрощались друзья. Свернул Стасис на свою дорожку, тут воз с дровами перевернулся, упал и убил его.
И впрямь будто звали его из могил — и дозвались.
ГИЛЬТИНЕ НА КРЕСТИНАХ
В Кумяляй Науйокай, что в приходе Краупишкис округа Рагайне, на крестинах поехали гости крестить, а Плутайтис остался, а через час говорит хозяйке:
— У вас кто-нибудь болен? Удивилась она:
— Нет.
Вечером приезжают кумы, а он снова спрашивает:
— У вас кто-нибудь болен?
Все гости, особенно хозяйка, очень удивились:
— С чего ты взял?
— Ну,— отвечает,— я вижу, как гильтине разгуливает. ..
А через пару дней ребеночек шести лет захворал да умер.

ГОЛОС БЕДЫ
Когда беда у человека, он всегда лежит, сложив руки под головой. Пошел батрак, как обычно, на гумно спать. Лег, скрестив руки за головой, только задремал — тут открывает кто-то дверь гумна и подходит к нему. Прислушался батрак, а сам спит не спит. Тот вошел и говорит:
— Йонас! Сегодня с тобой приключится большая беда!
Огляделся он — никого. Только глаза прикрыл — опять голос:
— Йонас! Сегодня с тобой приключится большая беда!
Батрак говорит:
— Вот я тебе! Ты мне еще поговори! Иди-ка сюда, я тебе покажу беду!
Сполз с прясла прямо на вилы и живот себе пропорол.
Назавтра нашел хозяин на гумне батрака с пропоротым животом, чуть живого. Через три дня умер он. Там, на гумне, смерть его звала.

ПРИЧИНА СМЕРТИ
Лежали две девки на гумне на сене. Одна уже уснула, а другая еще нет. Не спит она и слышит: бродит кто-то вокруг гумна и говорит:
— Смерть есть — причины нет.
Так несколько раз повторил, а она, хоть и услыхала, совсем не испугалась. Все-таки разбудила подругу. Та тоже услыхала. Стало ей страшно, она и говорит:
— Пойдем посмотрим, кто там ходит!
Стала она слезать с сена, поскользнулась. А под сеном стояли вилы, она и свалилась на них. Вот и причина и смерть.

ВРЕМЯ ЕСТЬ, А ЧЕЛОВЕКА НЕТ
В районе Таураге за деревней Эйчяй было озеро, которое называлось Бугнялис. Как-то шел по тем местам косарь сено косить. Вдруг слышит возглас чей-то:
— Время есть, а человека нет!
Услыхал это косарь и приостановился. Глянул на озеро и большую щуку увидал. Думает: «Надо эту щуку зарубить». Сказано — сделано. Стал он с плеча косу снимать, чтоб на щуку замахнуться, да, снимая, голову себе снес. Из этого видно, что рыба эта — вяльняс. Предрек он человеку смерть. Так представлялось суеверным людям.

...А будешь плохо хорошо себя вести - будут Тебе сказки про мертвецов, чертей и прочую нечисть;-)
Tags: Народные сказки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 39 comments