Хильд из Вильнюса (hild_0) wrote,
Хильд из Вильнюса
hild_0

С праздником всех заинтересованных.

И - приветствую новых френдов jaetoneja и taabat.
По этому поводу - еще немного литовских народных сказок. По-хорошему, в день космонавтики стоило бы выложить сказки о летающих змеях , но у меня будет по-плохому в конце концов здесь есть сказка про ученого:)



С УЧЕНЫМ НЕ СВЯЗЫВАЙСЯ
Шел вяльняс по городу с картами в руках и перетасовывал их. Говорит ему студент:
- Что у тебя?
- Карты!
А что с ними делают?
— Играют! Перетасуешь да сыграешь — вот и выиграешь деньги либо скот.
Просит студент:
- Дай мне карты!
- Даром не отдам.
- Что просишь?
- За деньги не сторгуемся, давай свою душу!
- Вот и ладно!
Сторговались они с вяльнясом на двенадцати годах. Прибежал вяльняс в преисподнюю, расхвастался:
- Дескать, через двенадцать лет заберу студента. Спрашивают его вяльнясы:
- Как же ты его заберешь?
- Да я ж ему карты дал!
А те ему:
- Не связывайся с ученым, не легко забрать ученого человека! Его не проведешь! Скорее он тебя обманет!
- А я ничего не боюсь! Коль я его так не возьму, загадаю ему три загадки – нипочем ему не отгадать!
А студент выиграл прорву денег, скота и разбогател. Вот прошло двенадцать лет, вяльняс прилетел:
- Будет тебе играть, пойдем-как со мной!
- Иди ты, я тебя знать не знаю!
- Да ведь я тебе карты дал...
- Коли дал карты – на! Забирай! А я с тобой не пойду!
Говорит тогда вяльняс:
- Загадаю я тебе три загадки. Не отгадаешь – придется со мной пойти!
Принес сперва студенту золотой кубок и спрашивает:
- Отвечай! Из чего сделан?
- Из пены водяной!
В тот же миг потекла из рук вяльняса вода.
- Ну, - говорит, - еще загадаю загадку!
И приносит золотой пояс.
- Из спины удавленника вырезан!
Вылетела тут из когтей вяльняса шкура удавленника.
А Вяльняс не унимается:
- Еще принесу!
И приносит шапочку золотую.
- А это череп удавленника.
Тотчас вылетел череп из когтей вяльняса.
Побежал вяльняс в преисподнюю, горько плачучи, да так и не выпросил у Люцифера прощения за то, что никого за двенадцать лет в пекло не привел. С той поры зарекся он к ученым людям приставать.

КАК НА ПАНАХ ЕЗДИЛИ
В старину мужики на заработки ходили. Из наших краев тоже хаживали. Поработают и домой возвращаются. А по дороге домой ночуют где придется. Как-то утром не поднялся один мужик, видно, заболел. И решили попутчики: оставаться ему да ждать, покуда они до дому доберутся, а как придут домой — и за ним поедут, привезут его. Ушли они, а больной полежал денек — и стало ему легче. Он и собрался вслед за ними. «Пойду,— думает.— Поедут они меня забирать — встретимся! Все к дому поближе!» Ну и пошел. Прошел немного — нагнал его пан какой-то на паре лошадей. Нагнал и остановился:
— Куда идешь? — спрашивает. Тот рассказал.
— Садись, подвезу! — приказывает пан.— Только гляди: как велю слезать — живей соскакивай!
Ну, сел он. Тронулись. Как полетели те кони — что твой вихрь! А возница знай их понукает. Одного коня кличет Беганскасом, а другого — Каминскасом. Долго они ехали. Тут велит ему возница прыгать. Как прыгнет он — и прямо в озеро попал. И куда те лошади подевались — неведомо! Вылез он на берег озера дурак дураком. И все еще невдомек ему, что с ним такое приключилось. Развел костер, сидит да греется. Уже утро настало, бабы скотину гонят на пастбище. Увидали его:
— Да это ж наш Пятрас!
Только тут он и признал — да это ж из его деревни бабы!
Пришел он домой, а попутчики его только недели через две воротились. Пришли и говорят:
— Мы-то вернулись, а вот как Пятрас наш придет! Захворал он, отстал в дороге.
А как сказали им, что Пятрас давным-давно дома, то-то они подивились!
Беганскас да Каминскас дворяне были, жили по соседству, да уже умерли. Беганскас в Дукштасе, а Каминскас еще где-то. Стал этот мужик рассказывать, когда и как он домой приехал. И что паны его везли рассказал. Дошла молва и до двора. А как прослышали о том в поместье, велели тому мужику не болтать.

КОНИ ВЯЛЬНЯСА
Шел Матарас Микала из Утены. Глядь — едут поперек дороги двое панов верхом. Говорят ему:
— Садись! Только как скажем — сразу прыгай! И пояснили ему те паны:
— Этот конь — Красаускас, а другой конь — Лопа из Сирутенай!
— Прыгай!
Спрыгнул я, говорит, промочил ноги. Они, вишь, в, озеро въехали. Только захохотали, да и скрылись.
А Лопа тот уж больно скверный был. Бывало, скажет:
— А ну, прокукуй! Рубль дам.
А коли плохо куковали, велел розгами стегать.

ПАНСКИЕ КОНИ
Пасли в ночном на выгоне коней со всей деревни. Подъехали паны какие-то четверкой лошадей. Встали неподалеку, из очага жар взяли и давай теми углями лошадей кормить. Три коня едят, а один не ест. Пастухи, молодые да старые, спрашивают:
— Что ж тот конь не ест? А паны отвечают:
— У Залецкиса купили, не привык еще, вот и не ест!
А было это недалече от поместья Залецкисов. Накормили паны коней горячими угольками, да и уехали.
Наутро прослышали парни-пастухи — умер, говорят, пан Залецкис.
А те паны проезжие были вяльнясы.

ОДНА КОПЕЕЧКА
Шел путник, да и набрел на часовенку со святыней. Той святыне деньгами приносили. А в сторонке был вяльняс изображен. Путник и скажи:
— На и тебе, вяльняс, копеечку!
И дальше пошел. Нагоняет его сзади паныч эдакий.
— Куда идешь, старче? — спрашивает вяльняс.
— Хорошо бы ночлег найти! — отвечает ему путник.
— Пошли со мной! Будет тебе ночлег — я в поместье иду в карты играть!
Отвел вяльняс путника в то поместье.
— Я пришел в карты играть, а со мною мой дедушка, ему бы переночевать!
— Ладно! — отвечает пан.
Отвели их в палаты, путника уложили, а они с панычем сели в карты играть. Как выиграет паныч — все дедушке относит.
Играл пан, играл, да и проиграл все деньги. Стал играть на скотину — и проиграл всю. Поместье поставил на кон — проиграл и поместье. Пришлось ему уходить. А паныч старичку так сказал:
— Вот, не пожалел ты для меня копеечки — а я тебе за это поместье оставлю!

ВЯЛЬНЯС-МУЗЫКАНТ
Очень нравилось пареньку играть и купил он себе гармонику. Не успел купить — а приятель уже приглашает его к себе на свадьбу музыкантом. Тот и говорит:
— Как же я стану играть — ведь я гармонику только что купил, еще ничего не умею!
Все же делать нечего — друг ведь просит: надобно пойти.
— Как сумею, так и сыграю. ..
А идти ему через лес. Глядь — навстречу человек какой-то. »
— Эй, дружище, куда это ты с гармоникой?
— На свадьбу!
— Да хорошо ли ты играешь?
— Нет, ведь я ее только купил, а играть еще не научился!
— Дай-ка мне, я попробую!
Подает ему парень гармонику. Тот как заиграет — разве только мертвый не запляшет!
— Ой, дядя,— говорит паренек.— До чего же ладно ты играешь! Научил бы и меня!
— Ну-ка, бери гармонику, а я на твои пальцы свои сверху положу, и попробуем вместе играть!
Положил этот человек свои пальцы на пальцы паренька, и те словно прилипли к его рукам. Сыграл паренек точь-в-точь как тот.
— Ну, вот! — говорит паренек.— Покуда, дяденька, ты придерживаешь своими руками мои руки, я могу играть!
— Да нет же, и сам сумеешь! Только гляди — придем на свадьбу, никому ни слова не говори и не делай ничего!
Пришли они на свадьбу. Вошел паренек,— как завидели его, здороваться стали. А того, кто играть его учил, никто и не увидел — скрылся тот с глаз долой. Просит паренька друг:
— Ну же, попробуй, поиграй! А тот как заиграет!
— Вот те раз! А говорил: «Не умею!». Да ты ведь расчудесный музыкант!
Ну ладно, все хорошо, все довольны.
А назавтра утром видит паренек: сварила хозяйка что-то на завтрак, вынула горшок из печи, надо уже есть, а этот приятель, который на гармонике учил его играть, оседлал горшок и задницу в вареве полощет!
— Ну тебя к чертям,— говорит паренек,— я из другого горшка поем, а из этого не буду!
Глядь — достает хозяйка другой горшок из печи, а друг этот и с другим горшком то же сотворил: и в нем зад прополоскал. Как схватил музыкант половник, как треснул того по заднице, даже ручка от половника отлетела. Тут заговорили все:
— Вон как напился музыкант — половник разбил! Они ведь не видели вяльняса, только паренек один видел.
А тот опять спрятался.
Вот сыграли свадьбу, идет музыкант домой через тот самый лес, а навстречу ему этот человек-вяльняс:
— Ведь было же тебе сказано: о том, что увидишь, никому ни слова не говорить и не делать ничего! Ты зачем меня по заду треснул? Ну, пришел тебе конец!
— Так вот! — отвечает парень.— Конец так конец, только чтоб и черту тоже конец! Знай, что и черту конец приходит!
Говорят, что, коли на том месте, где огонь закрещенный горел и головешки от него остались, ударить вяльняса тыльной стороной ладони и сказать «Раз!» — не бывать тому вяльнясу живым.
Заприметил паренек кострище, а на нем головешки. Ухватил он головешку да как даст вяльнясу тылом руки! И примолвил «Раз!».
Ну и остался от вяльняса только пень.
А как же ладно паренек этот играть умел!

ИЗОБРАЖЕНИЕ ВЯЛЬНЯСА
Был у одного пана приемыш. Вот вырос этот приемыш, надо ему было ремеслу какому-нибудь научиться. Научился он рисовать. По всей округе прославился рисовальщик. Раз говорит ему пан:
— Коли ты хороший рисовальщик, намалюй вяльняса, чтобы как живой был! Согласился он.
Велел ему пан в город пойти, купить холста да начинать. Вот купил он все для работы, возвращается из города домой. По дороге встретился ему старичок и спрашивает:
— Куда идешь, что несешь?
— Холст несу, вяльняса малевать, да только не знаю как! А пану нужно, чтобы вяльняс был точь-в-точь как в пекле!
И пошел домой работать. А старичок его научил, что делать. Велел с головы начинать, и как намалюет немного, холст скрутить, и так и работать, пока не закончит. А самому не смотреть. Как покажет всем работу, холст в печь сунуть.
Пришел он домой, принялся за работу. За два дня вяльняса намалевал.
Затеял пан созвать гостей на бал и вяльняса им показать. Приехали и паны, и панычи, и много всякого панства. Во время обеда стал рисовальщик показывать вяльняса. Глядит — так и валятся люди на землю, падают и умирают. А сам рисовальщик, так и не взглянув на холст, сунул его в печь.
Так-то вот: на вяльняса, если он словно живой, нельзя смотреть. Увидишь — и сразу умрешь, и никому не расскажешь, каков он собою: черен или бел, с рогами или с хвостом.

ПОДРУЧНЫЙ ОХОТНИКА
Такой охотник был, что никак ничего подстрелить не мог. Все-то он сетовал: не везет, дескать, мне на охоте! Как-то встретил он человека какого-то незнакомого и пожалился ему на неудачу свою охотницкую. Отвечает ему незнакомец:
— Так тебе скажу: пойди к воде да травы какие-нибудь отыщи, что вода на берег вынесла. Из тех трав разведи костер, ружье свое дымом окури и сам окурись. Тогда и зайцы тебе будут!
Исполнил охотник все, что было ему сказано: пошел к воде, отыскал травы, разжег огонь, окурил дымом и себя и ружье. Дождался вечера и пошел зайцев скрадывать. Ну, сел он от дома недалече, смотрит — а тот человек, что все это ему присоветовал, гонит палкой целое стадо зайцев. Ну точно овец стадо! И говорит ему:
— Готовь ружье, теперь постреляешь!
Тут что-то худо стало охотнику. Как побежит он с того места домой! А тот человек — за ним. Чует охотник: не поспеть ему добежать до горницы да спрятаться там — он скорее на гумно. А тот человек за ним следом! А там как врежет ему палкой — от удара и пальто порвалось, и сорочка, да еще и спину ему перебил.

КУДА КОНЬ С КОПЫТОМ, ТУДА И РАК С КЛЕШНЕЙ
Жила когда-то вдова с пятью детишками в маленькой избенке у леса. Совсем бедной была вдова. С утра до ночи все трудилась не покладая рук, чтоб себе да ребятишкам на хлеб заработать. И вот как-то рассказали ей дети: вылезает, мол, в полдень из-под печки красный петух и играет с ними. Тотчас смекнула вдова: не петух это, а клад заговоренный. Назавтра работать нейдет: петуха подстерегает. Только вылез он — огрела его рябиновой веткой. Посыпались тут из петуха деньги — целая куча! Как обрадуется вдова! Тотчас побежала к соседу хлеба купить. Тот давай расспрашивать, откуда, дескать, деньги? Вдова все и рассказала на радостях. Ну, а сосед завистлив был, вот и задумал отобрать у вдовы деньги. Ввечеру напялил на себя козлиную шкуру, кишками подпоясался и давай ко вдове стучаться. Орет-кричит не своим голосом — подавай, вопит, денежки!
— А коли не отдашь завтра клад, задушу тебя и детей твоих!
Перепугалась вдова, да и как тут не испугаться: вяльняс хочет деньги отнять. Молилась да плакала всю ночь напролет, а наутро и порешила: ничего, видно, не поделаешь, придется отдать. А под вечер забрел к ней паныч какой-то и просит:
— Дозволь мне тут зайца скрадывать! Обрадовалась ему вдова, за табуреткой пошла, а тот
уселся на краю кадки и ждет. Вскорости прибежал «вяльняс» и ну в окошко стучать. Тотчас вскочил паныч и спрашивает:
— Ты кто таков?
— Вяльняс.
— А которой гильдии?
— Двенадцатой.
— Ну а я первой! — гикнул паныч, оседлал «вяльняса» и погнал его в пекло.
А наутро нашла вдова под окошком только шкуру козлиную, рога да копыта. Тогда и догадалась, что не вяльняс к ней приходил, а сосед ряженый. На денежки позарился! А вот паныч тот и впрямь был вяльняс.
А на деньги те купила вдова и земли, и скота всякого и с тех пор жила с детишками в довольстве и счастии.

СЮРТУК БЕЗ ЕДИНОЙ НИТКИ
И вяльняс иной раз человеку на помощь приходит.
Прежде, когда люди были в панской воле, велел один пан человеку своему подневольному учиться шить. Вздумалось однажды пану, чтобы сшил ему портной сюртук без единой нитки. А если не сошьешь, тебя, слышь, замучаю! Взял портной сукно и пошел домой горько плачучи.
Забрел к нему прохожий, попросил ночлега. Расположился на ночь и спрашивает:
— Что ты, слышь-ка, такой невеселый?
— Как же мне не тосковать: велел пан сшить сюртук без единой нитки, а коли не сошью, замучить обещал!
— Покажи-ка сукно,— говорит прохожий,— может, что и придумаем!
Потом велел он портному взять ножницы да порезать все сукно на крошечные кусочки в палец шириной. «Что же,— думает портной,— не так, так эдак — все равно пропадать, не сшить мне сюртук!» и стал резать. Портной сукно режет, а гость шьет, тот режет, а этот шьет. Так всю ночь напролет работали они, работали и пошили сюртук без единой нитки. Уходя, предупредил прохожий, чтоб в сюртуке том в костел не ходили, а кроме костела, всюду можно его надевать.
Отнес портной пану сюртук, тот пригляделся — как литой, нигде ни следа нитки, весь из одного куска. Похвалил пан своего портного, одарил его.
— Всюду, пан, носи этот сюртук,— говорит портной,— только в костел его не надевай!
— Мне в костел сюртук не больно-то и нужен, мне бы в гости съездить, а в костел абы что можно надеть!
Долго носил пан этот сюртук. Как-то случилось ему в костел в нем зайти. Зашел он, на скамейку сел. Все бы ничего, да ксендз вышел окропить людей и пана тоже окропил. Тотчас распался сюртук на малюсенькие кусочки, и остался пан в одной сорочке.

И ВСЕ-ТО ЧЕРТ ПОПУТАЛ
Идет вяльняс по лесу и видит: лошадь мужицкая в трясине завязла. И подумалось ему: «Вот придет хозяин — достанется мне на орехи! Уж верно скажет мужик: „Кой черт тебя сюда занес?" Надо бы эту клячу вытащить». Вытянул из болота лошаденку, глядь — вся-то она в тине. Опять задумался вяльняс: «Вот беда на мою голову! Придет мужик — заворчит: „Какого черта лошадь грязная?"». Выкупал вяльняс клячу, смотрит— мокрая. И снова призадумался: «Быть беде — обругает: „Кой черт тебя замочил?" Надо бы обсушить». Нарвал он сухой травы, разжег костер, стал сушить лошаденку. Сушил-сушил — да и опалил ей бок. Вконец приуныл вяльняс: „Ну, теперь и подавно быть беде!".
А тут и впрямь мужик пришел за лошадью. Повел,а сам нос воротит: „Какого черта тут смердит?". Увидал, что лошадь подпалили, и ну ругаться: „Кой черт тебя подпалил? Чтоб ему в болото провалиться!".
А вяльняс про себя: „Вишь, я для мужика расстарался, в лепешку расшибся! А он знай лихом меня поминает да еще и в болото сулит провалиться! Да кабы не я, быть бы ему безлошадным — захлебнулась бы кляча!".
А после того повстречал вяльняс жернотеса и просит, чтобы жернотес его в мешке своем спрятал да пронес мимо двора мужика того. Запихал он вяльняса в мешок, взвалил на плечо и понес. А мужик увидал:
— Эй, ты! Какого черта в мешке несешь? Вяльняс: „Все черт да черт! И в мешке от мужика не спрячешься!"
Несет жернотес мешок через двор, а там работа кипит. Завидели его работники и в крик:
— Глядите-ка, жернотес в мешке черта понес! А другие им в ответ:
— А черт его знает! Может, он и сто чертей несет! А ну догоняй — поглядим!
Бросились в погоню, а вяльняс в мешке как наподдаст в спину жернотесу, как наподдаст! Беги, мол!
Бежал каменотес, бежал, да и растянулся на бегу. Вяльняс из мешка прыг — и помчался в болото прятаться.
Гнались-гнались работники за вяльнясом, да и завязли в болоте. И вымокли, и перепачкались. А вяльняс схоронился. Возвращаются работники, ругают его на чем свет стоит:
— Тьфу ты черт! И за каким чертом мы гнались! Только вымокли как черти! На чертей похожи!
А вяльняс им из болота:
— Куда уж нам! От вас всем чертям тошно станет!

КУЗНЕЦ И ВЯЛЬНЯС
Жил когда-то кузнец у дороги. Пришел к нему раз некто, с виду вроде человек, принес крошечку железа, а сам просит:
— Сделай мне клещи! Кузнец ему и говорит:
— Что это ты принес? Крошечку эту разве только в мусор выбросить!
— А, так надо же его сварить! — отвечает вяльняс.
— Как же мне его сварить?
— Чтобы железо сварить,— объясняет ему вяльняс,— надобно в железо, когда начинает оно закипать, песку сухого насыпать. Коли песку сухого насыпать — слипнется железо.
Попробовал кузнец—и ничего у него не вышло. Тогда вяльняс за дело взялся.
— Давай,— говорит,— я попробую!
Взял да и сварил железо, и песок все туда сыпал. А кузнец приглядывался.
Ну вот, с той поры кузнецы так и делают, и все железо варят.

ОХ, ЧУХ, СЕРЕДА
Стояла на краю деревни пустая изба нежилая. И в той же самой деревне были два брата. Один — горбатый. Никто, дело ясное, его не любил. Не принимали его, брезговали.
Как-то раз пошел горбатый куда-то. Возвращался домой — дождь полил, он промок. Взял да и зашел в ту пустую избу, залез на печь и лежит. Тут зашли какие-то люди и в пляс пустились. Пляшут да сами себе подпевают:
— Понедельник, вторник! Понедельник, вторник!
А горбатый, на печи лежучи, приговаривает:
— Ох, чух, середа!
Как обрадуются эти плясуны! Зовут его:
— Иди-ка сюда, человече! Покажись нам! И откуда ты взялся такой расхороший — плясать нам пособил?
Ну, раз так, слез он с печи.
— Говори, чего ты хочешь, мы тебя отблагодарим за то, что плясать нам пособил!
— Ничего не надо,— говорит,— только б от горба избавиться!
Тотчас плясуны его на пол — и давай по полу катать да валять! Может, и болел у него горб, да он молчал.
И стал он прямой. Выпрямили его да еще и денег дали. Пришел он домой здоровый и богатый.
А старший брат к нему с расспросами, отчего, мол, выздоровел да откуда деньги. Тот обо всем рассказал. Вот брат в ту избу и пошел, залез на печь и лежит. Опять плясуны пришли. Пляшут да припевают:
— Понедельник, вторник, ох, чух, середа! Понедельник, вторник, ох, чух, середа!
Сами и поют и пляшут. А тот, на печи лежучи, заладил:
— Четверг, четверг!
— Ты кто такой? Почто нам плясать мешаешь?
Затаился он — не слезает с печи. Да что с того — стащили его плясуны за ногу и давай колотить! Отлупили его как следует.

ВЯЛЬНЯС С ДЕВИЦЕЙ В БАНЕ
Поженились вдова да вдовец и живут. Ну, у мужика своя дочь, у бабы своя. Так эта баба свою дочку очень любила, а падчерицу терпеть не могла. Истопила как-то баба баню, пошли они мыться. Только падчерице не велено было с ними идти.
— Уж больно ты гнусная да мерзкая, ты и одна потом помоешься! — говорит ей мачеха.
Вот помылись они, домой воротились и посылают падчерицу в баню, чтоб ее там какой-нибудь вяльняс забрал. Пришла она в баню, разделась и моется. Заходит эдакий молодец и говорит:
- Мойся скорей да пойдем попляшем!
— Как же мне мыться, коли мыла нет? — отвечает ему девка.
А паныч этот шасть — и тут как тут с мылом.
Снова девка просит:
— Мне еще полотенце надобно, чтоб вытираться!
И полотенце паныч доставил.
Тогда девка сорочку попросила.
Паныч и сорочку принес. Принес и говорит:
— Девка-девка, пойдем попляшем! А она ему:
— Как же я пойду, коли платья нет?
Паныч с платьем тут как тут. И опять говорит:
— Девка-девка, пойдем попляшем! А она:
— Как же я пойду плясать, коли у меня туфель нет! Принес ей паныч туфли.
— Девка-девка, пойдем попляшем! Та ему опять:
— Как же я пойду, когда гребенки нет? И гребенку принес паныч. И опять:
— Девка-девка, пойдем попляшем!
— Как же я пойду, ведь зеркала нет?
А покуда паныч носил то да се, пропел петух. Паныч — ругаться:
— Чтоб тебя вяльняс с порядками с твоими! Теперь не попляшешь!
И сам пропал.
Утром приходит падчерица точно пани какая. Думала мачеха, что ее уж задушили — а она домой заявилась, да еще такая нарядная! Велела мачеха поскорее баню затопить. Помылись все, а дочку свою послала она мыться в одиночку, после всех, чтоб и ее нарядил паныч. Вот пошла родная дочь, разделась и моется. Снова тог паныч заходит и говорит:
— Девка-девка, пойдем попляшем!
— Как же я пойду, коли надобны мне и мыло, и полотенце, и туфельки, и гребенка, и зеркальце...— сразу все припомнила.
Паныч все принес и повел ее плясать.
Плясали они, плясали, покуда она замертво не упала, разодрал паныч ей рот, просунул голову в окошко, а сам пропал.
А утром ждала мать, ждала и, не дождавшись, пошла на дочь посмотреть. Увидала разодранный рот и говорит:
- Что ж ты, доченька, так смеешься?
Подошла поближе — и видит: у мертвой дочери рот разодран.

РОЖКИ ДА НОЖКИ
Невзлюбила сноха свою свекровь. Знала она, что на гумне вяльнясы водятся. Как-то заманила она свекровь на гумно да и оставила там на ночь. Собрались вяльнясы — буянить принялись. Один ей и говорит:
— Котре-Котре, а подай-ка рожки да ножки!
— Как же я подам, детушки, коли я совсем замерзла!
Тотчас ей вяльнясы перину притащили и опять просят.
И тут она отговорилась — теплой шубы, мол, у нее нет, а потом ботинки ей понадобились. Ну, так ей вяльнясы носили да носили разное добро, покуда петух не пропел.
Пришла утром сноха выметать свекровнины кости. У нее и сомнения не было, что свекровь вяльнясы задрали. Однако ж поторопилась она: лежит себе свекровь, полеживает, всяким добром обложившись.
На другую ночь посылает сноха свою мать. Одела ее потеплей и оставила.
Опять собрались вяльнясы. Один и говорит:
— Котре-Котре, а подай-ка рожки да ножки!
— Знать ничего не знаю, не дам я вам ничего! Подудите-ка мне в хвост!
Тотчас вытряхнули ее из перины вяльнясы и ну «дудеть»! Мигом раздергали.
Пришла сноха утром за богатством, чтоб домой отнести. Глядь — от матушки только косточки остались.

ПРОКЛЯТАЯ ДОЧЬ
Когда-то, давным-давно, собрались люди да и разговорились о всякой всячине, и страхи припомнили. Кто боится, кто не боится. Тут кто-то и предложил:
— Коли найдется кто-нибудь, кто с гумна печную заслонку принесет — будет ему гарнец водки!
И один такой нашелся. Пошел он на гумно. Только взял заслонку — чует: ухватил его кто-то сзади за руки и держит, сжимает крепко-крепко. Решил он было, что это приятели его пугают. Стал просить, чтоб пустили его, да куда там! Все держат и держат. Тут голос послышался:
— Отпустим тебя, коли сестру мою за себя возьмешь!
Делать нечего — пообещал он. А голос опять:
— Придешь в назначенное время, в такую-то ночь, около десяти вечера!
Только тогда и отпустили.
Пришел он домой, вконец перепуганный, не знает, что и делать.
Утром пошел к ксендзу посоветоваться. Ксендз велел венчаться.
Вот подходит назначенный день и час. Созвал он друзей, сватов и к свадьбе приготовился. А сам думает: то не свадьба будет, а похороны! Все друзья в избе остались, а он, никому не сказавшись, на гумно пошел. Двери отворил — не узнать гумна! Стол накрыт, а за столом сидит молодая. Фата на ней, цветы и кольцо. Увидал он все — испугался. А она ему:
— Что ж ты трусишь? Не бойся меня, едем в костел венчаться!
Промолвила, собрала в корзиночку цветы и фату, оделась, и пошли они вдвоем. Пришли туда, где друзья его дожидались. Лошади уже были запряжены.
Приехали в костел. Когда зашли они в костел, подумал ксендз: исчезнет девица. Однако не исчезла. Обвенчал их ксендз как полагается. Приехали они домой, стали веселиться. Вся свадьба водку пьет да песни поет. А покуда они веселились, молодая мужу и скажи:
— Отнесем-ка вместе братьям моим ужин!
Тот совсем перепугался: уж теперь-то точно смерть пришла. Да что поделаешь: хочешь не хочешь — надо нести! И пошли они вдвоем на гумно. А там темным-темно, как обычно. Братьев нигде не видать. Поставили они яичницу на печь и назад воротились. Через некоторое время опять молодая мужу говорит:
— Пойдем миску принесем!
Снова он перепугался, да что ж делать! Надо идти. На гумне опять темно и никого не видно. Только вместо яичницы полная миска золота. Говорит молодая:
— Это подарок от моих братьев!
Вернулись они вдвоем домой, золото принесли. Тем и закончилась свадьба.
И зажили они сам-друг. Жена лечить стала. Прославилась, отовсюду за ней приезжают. Кому скажет «умрешь», умирает, а кому «излечишься» — выздоравливает. Прознали о ней по всей округе.
У одной женщины было дитя тринадцати лет. Все-то кричало дитя, совсем мать покою не знала. Услыхала мать, что появилась докторица замечательная, приехала мать за ней, привезла к себе домой. Глянула докторица на дитя в колыбели, взяла да и швырнула его через окошко. Пожалела мать свое дитятко, раскричалась:
— Что ж ты наделала?! А докторица ей:
— А ты глянь, что это за дитя!
Глянула мать в окошко, а там не дитя — пенек лежит. А докторица ей:
— Я твоя дочь! Была я маленькая, по ночам покрикивала, а ты рассердилась да в сердцах и сказала: «Чтоб тебя черти взяли!», тотчас вяльняс меня взял да и унес, а вместо меня пенек оставил. И все это время вяльняс вместо меня кричал.
Стала мать расспрашивать, что же она там делала, что ела. Рассказала ей дочь, что все это время кормили ее огнем да пламенем:
— Принесут пламя, подышишь им, вот и сыта!
— А какую работу ты там работала?
— Деньги сторожила! На гумне золотые деньги были!
Как сказала она эти слова, позабыла все свое целительство, сделалась обычной женщиной и зажила с мужем счастливо.

ВСЕ РАВНО ВЫСЕКУТ!
Разгневался как-то пан на своего крепостного и велел ему идти гумно караулить, чтобы лен не покрали. А жена ему говорит:
— Туда не вор придет воровать, там по ночам мерещится всякое! Ночью заявятся вяльнясы, станут на дудках играть да плясать. А ты, как только войдешь, полезай на печь и жди. Подойдет к печи поближе вяльняс — кидай ему на шею образок. И тогда веди его к пану — скажи, вора поймал.
Так он и сделал: только вяльняс к нему подошел, бросил на него образок, поймал и повел к пану. Ведет, а вяльняс ему и говорит:
— Коли ты меня не приведешь, пан тебя высечет, а коли и приведешь, все равно высечет! Если не приведешь, высечет: что, дескать, не поймал; а если приведешь, все равно высечет: что, мол, страсть такую привел!
Ну, как раз: привел он вяльняса под окошко и зовет пана:
— Вот, пан, вора привел!
Как увидел пан вяльняса через окошко — перепугался, до того страшно! И высек мужика: зачем он страсть такую привел?!

Начало тут , продолжение здесь.
Tags: Народные сказки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments