Хильд из Вильнюса (hild_0) wrote,
Хильд из Вильнюса
hild_0

Развлекалась тут чтением сказок, в данном случае узбекские народные. Вроде, все как обычно - старик со старухой, у каждого по дочке, у старика белая и пушистая добрая и хорошая, а старуха со своей, видимо, разговаривала в основном матом, так как сказана, что она девочку "добрым словам не учила". Но огребает в итоге как большая, потому что феям особенности воспитания в данной конкретной семье малоинтересны, они имеют дело с результатом. И, если этот результат приходит к ним и хамит, то кто ж ему виноват - но заинтересовало меня не это. Вот, дед, по настоянию жены, бросает дочку в горах, та находит избушку местной бабы-яги доброй волшебницы, помогает по хозяйству моет и причесывает змей и все такое прочее. Волшебница тоже полюбила милую и приветливую девочку, куклы играть ей давала, сказки рассказывала, такие интересные книжки показывала, каких нигде больше не найдешь.
Вот, собственно, этот момент заинтересовал - даже не только то, что девочка грамотна, может, отец научил, или так принято у них. Но сам факт, что книжки бывают не только о каких-то важных вещах, священные тексты там или полезные умения, но и "интересные", причем для ребенка, девочки. И это считается ну вот, чем-то таким же естественным, нужным для девочки, как сказки, куклы и хорошее обращение. То есть, может, дома у нее и не было по бедности, но по-хорошему должно бы быть.
И мне очень интересно, что ж это за книжки были. Детские - то есть там-и-тогда уже было такое понятие, что интересно. Не, я знаю, что книги для детей писали уже веке в 17, а то и раньше, но были они явно не везде. Поздняя вставка спасибо, что не айфон?
Волшебные какие-то, необычные совсем, невиданные, с расцветающими цветами и оживающими картинками?
Мне уже интересно, о чем были эти книжки такие интересные книжки показывала, каких нигде больше не найдешь?
А у вас есть предположения?;)

ЗУМРАД И КИММАТ

На краю оврага стоял маленький домик. Жили в домике четверо: старик со своей дочерью Зумрад и жена старика со своей дочерью Киммат.

Старуха свою родную дочь Киммат любила, а падчерицу Зумрад ненавидела. Бедную Зумрад она и била, и ругала, с утра до вечера работать заставляла, ни минуты покоя ей не давала.

А Зумрад была девочка красивая, приветливая, умная. Увидишь ее — сколько ни смотри, не наглядишься; заговоришь с нею — сколько ни говори, не наговоришься.

Киммат была совсем на нее не похожа: ленивая, капризная, неприветливая. Целыми днями она ворчала, сердилась и ссорилась.

Зумрад бывало рано утром встанет и бежит к роднику, Тюльпаны головки свои склоняют, ей «здравствуй!» говорят. А если Зумрад иногда на траву отдохнуть присядет, и цветы, и соловьи, радуются, сказки ей напевают.

Старухину дочь цветы не любили, не ласкали. Киммат обижала их: рвала, ногами топтала. Поэтому, когда Киммат проходила, цветы от нее прятались, лепестки свои закрывали.

Все это еще больше злило старуху мачеху. Стала она думать, как бы ей Зумрад со свету сжить.

Однажды мачеха сказала старику:

— Дочь твоя непослушная, лентяйка, прогнать ее надо — не то духу моего здесь не будет.

Растерялся старик и не знает, что ему делать. А старуха не унимается, требует:

— Отвези Зумрад в лес и сделай так, чтобы она заблудилась. Вместе с ней жить я не буду.

Повел старик Зумрад в горы. Долго шли они горами да ущельями, зашли в такую глушь, где нога человека не ступала.

— Посиди здесь на камне, доченька,— говорит старик,— а я пойду дров нарублю.

— Ладно, батюшка,— отвечает девочка. Пошел старик дрова рубить.

Зумрад одна осталась.

Вдруг поднялся ветер. Старик повесил топор на большое дерево. Ветер дует — топор покачивается и стучит о дерево: «тук! тук!»

А Зумрад думает, это отец дрова рубит, сидит

Долго-долго она сидела, а отец не идет. Когда ветер успокоился, пошла Зумрад в ту сторону, где топор стучал. Идет она по долине, цветы собирает и вдруг видит: стоит дерево, на дереве топор висит, а отца нет.

— Ой, несчастная доля моя! Ой, батюшка!— закричала Зумрад.

Пошла Зумрад отца искать. Ходила Зумрад по горам, ходила и окончательно заблудилась.

Страшно ей стало одной в лесу. Куда идти — не знает, плачет Зумрад. Вдруг видит: узенькая тропинка. Пошла по ней Зумрад и слышит — голосистые птички поют. Под ноги посмотрит Зумрад — там цветы разноцветные: и красные, и белые, и желтые — головками кивают, что-то шепчут ей.

Вечер наступил, темно стало.

Долго-долго шла Зумрад. Цветы своими головками ей дорогу показывают. А время уже совсем позднее. Наконец заметила Зумрад, что вдали какой-то огонек мерцает, прислушалась, слышит — собака лает. Пошла Зумрад в ту сторону и скоро подошла к маленькому домику. Заглянула в окно, видит — в домике старуха сидит. Зумрад обрадовалась, зашла в домик, поздоровалась со старухой и рассказала, что с ней случилось.

Обрадовалась старуха, что в дом к ней пришла такая приветливая девочка. А старуха та была добрая лесная волшебница.

— Не печалься,— утешает старуха Зумрад.— Я тебе помогу.

— Благодарю,— отвечает Зумрад.— Вы меня как родная мать приняли. Что вам нужно делать — скажите, я люблю работу, для вас охотно сделаю.

В это время на крышу старухиного домика прилетело много-много птиц. Птицы песни запели и в песнях своих Зумрад хвалили. Волшебница птичий язык понимала и еще больше радовалась. Она Зумрад ласкала, «миленькая моя, бусинка моя!» называла, куклы играть ей давала, сказки рассказывала, такие интересные книжки показывала, каких нигде больше не найдешь.

Так прожили они вместе несколько дней. Старуха ласкова была с Зумрад, потому что с приходом ее старый домик заблестел, как фарфоровая пиала. Зумрад пол в комнатке подметала, окна мыла.

Однажды старуха собралась плов приготовить и говорит Зумрад:

— Поднимись, доченька, на крышу, достань дров.

— Ладно, бабушка,— отвечает Зумрад и полезла на крышу.

А крыша была высокая, далеко с нее во все четыре стороны видно. Зумрад поглядела по сторонам и увидела крышу своего родного домика.

Сильно забилось сердце у Зумрад, заплакала она.

— О чем плачешь, миленькая?— спрашивает старуха. — Вон вдали мой родной дом виднеется. Я по отцу соскучилась,— отвечает Зумрад и плачет.

Старуха ее успокоила, плову наварила, покормила Зумрад, спать уложила, а поутру говорит:

— Собирай свои игрушки, бусинка моя. Сегодня домой поедешь. На крыше у меня два сундука стоят — красный и белый. Ты белый сундук оставь, а красный с собой возьми.

Сказала так старуха и в лес пошла. Зумрад стала своих кукол собирать. Привела старуха буланого коня, запряженного в арбу, посадила на арбу Зумрад, поставила красный сундук и говорит:

— Вот тебе ключик от сундука, когда домой приедешь, сундук откроешь.

Попрощалась Зумрад со старухой, поблагодарила ее и домой отправилась. Не успела она оглянуться, как арба уже перед родным домом остановилась.

Видит Зумрад — перед домиком отец сидит пригорюнившись, о дочке думает.

— Здравствуй, отец!— крикнула Зумрад и бросилась его обнимать.

Так обрадовался старик, что невольно из глаз у него слезы потекли.

— Миленькая моя!..

Вошли они в дом. Скоро все узнали, что Зумрад домой вернулась. Соседи собрались. Зумрад красный сундук открыла. «Ах-ах!»— все так и ахнули.

В красном сундуке полно всяких дорогих вещей оказалось. На всю жизнь добра для Зумрад хватит.

Увидев это, злая мачеха засуетилась, забеспокоилась. В тот же миг приказала старику отвести Киммат в лес и оставить там.

Старик быстро собрался и отвел Киммат в лес.

Когда настал вечер, Киммат пришла к дереву, на котором старик повесил топор. Закричала Киммат, заплакала, но ни цветы, ни соловьи — никто ее не стал утешать. Одни только совы кричали в темном лесу.

В страхе побежала Киммат по лесу и прибежала к домику волшебницы. Старуха ее приветливо встретила, успокоила:

— Не печалься, доченька, я тебе помогу.

Но у Киммат не нашлось доброго слова старуху поблагодарить, потому что мать ее и добрым словам не учила. Обиделась волшебница и ни кукол Киммат не дала, ни сказок ей не рассказала.

Сидит Киммат с утра до вечера в домике, бездельничает, ленится, домик не убирает. Грязно стало в домике, окна пылью покрылись.

Однажды старуха говорит Киммат:

— Полезь, доченька милая, на крышу, достань дров.

— Полезайте и сами доставайте,— отвечает Киммат.— Я вам не служанка.

Старуха очень огорчилась, но все же уговорила Киммат подняться на крышу. Залезла Киммат на крышу, но дров не берет, сидит и плачет.

Старуха спрашивает:

— Чего ты плачешь?

— Я дом свой увидела. Уйду от вас,— отвечает Киммат и ногами топает.

— Ладно, иди,— говорит колдунья,— и сундук, что стоит на крыше, можешь с собой забрать. Вот тебе ключ. Дома откроешь сундук.

Киммат перестала плакать, обрадовалась, стащила сундук с крыши. Но волшебница арбы ей не дала. Пришлось Киммат тяжелый сундук на себе тащить.

Почуяла пестрая собака, что Киммат идет, подбежала к старухе, лает:

— Гав, гав, гав!— и что-то себе под нос бормочет. Стала старуха прислушиваться, что собака бормочет, и слышит:

— Вот я к маме иду, на спине сундук несу, а в нем змей полно.

Разозлилась старуха, взяла длинную палку и как ударит собаку, ноги ей перебила. А потом с радостью думает: «Моя доченька идет, шелк, бархат несет».

Прибрела наконец Киммат домой. Собрались соседи, хотят посмотреть, что там, в сундуке. А мачеха и Киммат сели на сундук, злятся, не позволяют сундук открывать.

Взяли мачеха с дочкой сундук за ручки и потащили в дом. А в полночь заперли они двери и открыли сундук да как закричат:

— Ой, зай дод! Спасите! Вай дод! Драконы!

В сундуке два больших дракона сидели. Проглотили драконы старуху с ее сварливой дочкой, вылезли через окно и улетели.

А соседи услышали крики и вопли в доме, побежали на помощь, разбили дверь и видят, никого в доме нет.

Так и не нашли нигде злую мачеху и ее сварливую дочку. А старик и Зумрад после этого жили мирно и счастливо.

Перевод А. Мордвилко
http://flibusta.net/b/254167/read#t30
Tags: Книжное, Народные сказки, Фонарики
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments