Хильд из Вильнюса (hild_0) wrote,
Хильд из Вильнюса
hild_0

Слушаю прекрасные песни "Второй Поющей"- и вспоминаю картинки с надписью никогда больше", которые народ вывешивал к дате. С одной стороны, мне тогда очень хотелось присоединиться - очень хочется, чтобы никогда больше, с другой не нравилась картинка - не получалось вывернуть мозги так, чтобы поверить в это "никогда", потому что вот же, сплошь и рядом - люди считают, что те, другие, не люди, и их можно и нужно убивать, или уж по крайней мере обижать всячески. И от этого становится страшно, как бы я ни относилась к тем или другим. Потому что это оно.

Мне кажется, дело еще и в том, что фашизм и все связанные с ним ужасы - эта такая привычная часть нашей нашей жизни. С детства знакомая - мы знаем, что это плохо, но привыкли к тому, что так бывает. Как пожар, или наводнение - тоже плохо, но бывает, ничего с этим не поделать.
....Даже в фантастических романах какие-нибудь многоноги регулярно устраивают геноцид пятихвостов, или кого-нибудь еще. Их может быть жалко, особенно если они симпатичные и хвосты у них пушистые, но возможно, что сами они в свое время вырезали кого-то. А уж если наши, человеки, режут других, то многие считают, что это в порядке вещей, им можно, это же наши - а те вообще не люди.


Когда мне сказали, что геноцид придумали в двадцатом веке, что раньше - такого - не было, всевозможные погромы, резня в захваченном городе и так далее - это все не то, я очень удивилась.

...Кто-то считает, что это ужасно и такого не должно быть, кто-то - что ужасно оно, в основном, для пострадавших, или вообще жертвы сами виноваты, с ними только так и можно. Или что оно того стоило - я не только про холокост, но и про депортации и прочее. Почему-то империям иногда нужно съедать некоторое количество подданных. То ли чтобы другие боялись, то ли это плохие подданные, негодные, то ли она просто устроена так, империя, что без человеческих жертв - никак. И это, в общем, почти нормально воспринимается, пока она ест чужих близких, желательно чтобы где-то далеко.
Одна из причин, по которым не хочу обратно в империю.

...Ну, ладно, с этими нельзя, пусть, они хорошие, но с теми-то можно именно и только так, потому что они сказали или сделали то-то и то-то. Вот тут-то и засада, потому что на самом деле все люди и никого нельзя - и, мне кажется, важно об этом помнить, даже если, не дай Бог, придется воевать.
Потому что фашизм, имхо, это что-то такое, что делают только злобные враги, противная сторона, но когда кто-то говорит себе, что вот эти - не люди, с ними - можно всё, это, имхо, уже сюда.

В общем-то и война - привычная часть нашей реальности, жизни и культуры, многие истории, так или иначе - о ней. Но мы привыкли, что она происходит где-то далеко, когда мы читаем что в Африке или в Азии, или еще где-нибудь люди сражаются, творят всякие бесчинства и жестокости, вчерашние соседи режут друг друга - это почти нормально. Война всегда где-нибудь есть; сам факт печалит, но всё-таки это далеко и не так страшно. Мы не знаем этих людей, большинству из нас, если честно, нет до них дела.
Типа чумы - ну вот, раньше бывало сплошь и рядом, а сейчас если только где-то далеко.
...А она сейчас совсем рядом, в головах ближних, и в наших тоже, может, не без того.

...То, что творится сейчас, особенно жутко, от того, что это совсем близко. У многих там родные или друзья, кто-то ездил туда на игры и просто так, с кем-то пел или пил - люди, связи, отношения, разговоры в скайпе, споры за бл. Августина... Даже если с кем-то поцапались, в итоге, но это не так важно, все равно хочется, чтобы они жили.

Мы привыкли к миру из безопасности, как к чему-то само собой разумеющемуся. Естественному, как воздух, как вода в кране, земля под ногами, деревья на улице. А сейчас такое ощущение, что воздух внезапно выпустили, а мы почему-то живы; мир изменился, и не очень понятно, как в нет теперь жить и чем дышать. Даже если до сюда не дойдет - все равно мир уже изменился и сами мы уже изменились.

...А у нас тут прекрасная весна - впервые за после нескольких лет, когда, небесные силы кажется, задавались целью сделать из зимы лето за две-три недели, когда зимние куртки и сапоги срочно меняются на босоножки и весеннюю простуду.
Нет - всё как в давние годы, сегодня одно расцветает, завтра другое.
Я чувствую себя получше, выползаю в город, нюхаю сирень - пока еще не отцвела, каштаны, яблони, вот, были, а теперь шиповник... Знаете, сирень с разных кустов пахнет по-разному. И очень радует, что многие из цветов растут достаточно низко, можно дотянуться понюхать - и никто их не обрывает. Хожу стрелять из лука - чистое удовольствие, бесполезное занятие, по нынешним временам, огнестрел или курсы первой помощи были бы, наверное, актуальнее.
Тренировки перенесли в парк - и можно наслаждаться запахом цветов, листьями множества оттенков зеленого, прикосновением весеннего ветра к коже, тем, что вообще могу ходить и даже, вот, доползла до парка, это круто, всего два раза отдыхала; грустить о срубленных деревьях, жаждать крови воздушных шариков, которые вредный тренер иногда подвешивает к мишеням, со смехом говорить друг другу, да, они уворачиваются, жить хотят, заразы такие!

И ничего не получается сделать с ощущением, что это - может быть - ненадолго. Что совсем немного - и, может быть, всего этого у меня не будет, или оно станет неважным. Весны, запаха молодых листьев, возможности шутить с полузнакомыми девочками и стрелять из лука по воздушным шарикам... Может быть, просто кончится весна - начнется лето с его делами и тревогами, а когда их не было, тревог? Возможно, это просто осознание бренности и краткости собственной жизни - а весной это осознается особенно остро. Может, оно наконец отросло толком - возраст, опять же.
...Вот, сирень уже почти отцвела, яблони и клены тоже, а каштанам осталось сколько, скоро жасмин, а с ним и лето.
И последствие затянувшейся болезни - мне хотелось бы думать так.
Но я не могу не видеть, что мир меняется.
Он не обязан быть неизменным, или меняться туда, куда нам хотелось бы. Никто вообще ничего не обещал, да.
И дай Бог действительно - победы над фашизмом, в особенно в головах, в душах людей - кажется, сейчас особенно актуально.
Не очень понятно, что еще можно сделать. Молиться о мире, о пострадавших, о погибших, пытаться видеть образ Божий в людях с другой стороны, даже в тех, когот хочется ненавидеть, в тех, кто призывает к каким-то уже совсем запредельным вещам. Правда, у меня получается, что пострадавшие - это и те, у кого родные и друзья в армии, на какой стороне бы ни воевали, наверное, и те, кто боится, что их придут "освобождать", и те, кто призывают кого-то убивать, и все те, чей мир рухнул, и еще много-много разных людей, о которых знаю только по наслышке, или из новостей.
Tags: Про меня, Размышлизм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 28 comments