Хильд из Вильнюса (hild_0) wrote,
Хильд из Вильнюса
hild_0

Слушаю прекрасные песни "Второй Поющей"- и вспоминаю картинки с надписью никогда больше", которые народ вывешивал к дате. С одной стороны, мне тогда очень хотелось присоединиться - очень хочется, чтобы никогда больше, с другой не нравилась картинка - не получалось вывернуть мозги так, чтобы поверить в это "никогда", потому что вот же, сплошь и рядом - люди считают, что те, другие, не люди, и их можно и нужно убивать, или уж по крайней мере обижать всячески. И от этого становится страшно, как бы я ни относилась к тем или другим. Потому что это оно.

Мне кажется, дело еще и в том, что фашизм и все связанные с ним ужасы - эта такая привычная часть нашей нашей жизни. С детства знакомая - мы знаем, что это плохо, но привыкли к тому, что так бывает. Как пожар, или наводнение - тоже плохо, но бывает, ничего с этим не поделать.
....Даже в фантастических романах какие-нибудь многоноги регулярно устраивают геноцид пятихвостов, или кого-нибудь еще. Их может быть жалко, особенно если они симпатичные и хвосты у них пушистые, но возможно, что сами они в свое время вырезали кого-то. А уж если наши, человеки, режут других, то многие считают, что это в порядке вещей, им можно, это же наши - а те вообще не люди.


Когда мне сказали, что геноцид придумали в двадцатом веке, что раньше - такого - не было, всевозможные погромы, резня в захваченном городе и так далее - это все не то, я очень удивилась.

...Кто-то считает, что это ужасно и такого не должно быть, кто-то - что ужасно оно, в основном, для пострадавших, или вообще жертвы сами виноваты, с ними только так и можно. Или что оно того стоило - я не только про холокост, но и про депортации и прочее. Почему-то империям иногда нужно съедать некоторое количество подданных. То ли чтобы другие боялись, то ли это плохие подданные, негодные, то ли она просто устроена так, империя, что без человеческих жертв - никак. И это, в общем, почти нормально воспринимается, пока она ест чужих близких, желательно чтобы где-то далеко.
Одна из причин, по которым не хочу обратно в империю.

...Ну, ладно, с этими нельзя, пусть, они хорошие, но с теми-то можно именно и только так, потому что они сказали или сделали то-то и то-то. Вот тут-то и засада, потому что на самом деле все люди и никого нельзя - и, мне кажется, важно об этом помнить, даже если, не дай Бог, придется воевать.
Потому что фашизм, имхо, это что-то такое, что делают только злобные враги, противная сторона, но когда кто-то говорит себе, что вот эти - не люди, с ними - можно всё, это, имхо, уже сюда.

В общем-то и война - привычная часть нашей реальности, жизни и культуры, многие истории, так или иначе - о ней. Но мы привыкли, что она происходит где-то далеко, когда мы читаем что в Африке или в Азии, или еще где-нибудь люди сражаются, творят всякие бесчинства и жестокости, вчерашние соседи режут друг друга - это почти нормально. Война всегда где-нибудь есть; сам факт печалит, но всё-таки это далеко и не так страшно. Мы не знаем этих людей, большинству из нас, если честно, нет до них дела.
Типа чумы - ну вот, раньше бывало сплошь и рядом, а сейчас если только где-то далеко.
...А она сейчас совсем рядом, в головах ближних, и в наших тоже, может, не без того.

...То, что творится сейчас, особенно жутко, от того, что это совсем близко. У многих там родные или друзья, кто-то ездил туда на игры и просто так, с кем-то пел или пил - люди, связи, отношения, разговоры в скайпе, споры за бл. Августина... Даже если с кем-то поцапались, в итоге, но это не так важно, все равно хочется, чтобы они жили.

Мы привыкли к миру из безопасности, как к чему-то само собой разумеющемуся. Естественному, как воздух, как вода в кране, земля под ногами, деревья на улице. А сейчас такое ощущение, что воздух внезапно выпустили, а мы почему-то живы; мир изменился, и не очень понятно, как в нет теперь жить и чем дышать. Даже если до сюда не дойдет - все равно мир уже изменился и сами мы уже изменились.

...А у нас тут прекрасная весна - впервые за после нескольких лет, когда, небесные силы кажется, задавались целью сделать из зимы лето за две-три недели, когда зимние куртки и сапоги срочно меняются на босоножки и весеннюю простуду.
Нет - всё как в давние годы, сегодня одно расцветает, завтра другое.
Я чувствую себя получше, выползаю в город, нюхаю сирень - пока еще не отцвела, каштаны, яблони, вот, были, а теперь шиповник... Знаете, сирень с разных кустов пахнет по-разному. И очень радует, что многие из цветов растут достаточно низко, можно дотянуться понюхать - и никто их не обрывает. Хожу стрелять из лука - чистое удовольствие, бесполезное занятие, по нынешним временам, огнестрел или курсы первой помощи были бы, наверное, актуальнее.
Тренировки перенесли в парк - и можно наслаждаться запахом цветов, листьями множества оттенков зеленого, прикосновением весеннего ветра к коже, тем, что вообще могу ходить и даже, вот, доползла до парка, это круто, всего два раза отдыхала; грустить о срубленных деревьях, жаждать крови воздушных шариков, которые вредный тренер иногда подвешивает к мишеням, со смехом говорить друг другу, да, они уворачиваются, жить хотят, заразы такие!

И ничего не получается сделать с ощущением, что это - может быть - ненадолго. Что совсем немного - и, может быть, всего этого у меня не будет, или оно станет неважным. Весны, запаха молодых листьев, возможности шутить с полузнакомыми девочками и стрелять из лука по воздушным шарикам... Может быть, просто кончится весна - начнется лето с его делами и тревогами, а когда их не было, тревог? Возможно, это просто осознание бренности и краткости собственной жизни - а весной это осознается особенно остро. Может, оно наконец отросло толком - возраст, опять же.
...Вот, сирень уже почти отцвела, яблони и клены тоже, а каштанам осталось сколько, скоро жасмин, а с ним и лето.
И последствие затянувшейся болезни - мне хотелось бы думать так.
Но я не могу не видеть, что мир меняется.
Он не обязан быть неизменным, или меняться туда, куда нам хотелось бы. Никто вообще ничего не обещал, да.
И дай Бог действительно - победы над фашизмом, в особенно в головах, в душах людей - кажется, сейчас особенно актуально.
Не очень понятно, что еще можно сделать. Молиться о мире, о пострадавших, о погибших, пытаться видеть образ Божий в людях с другой стороны, даже в тех, когот хочется ненавидеть, в тех, кто призывает к каким-то уже совсем запредельным вещам. Правда, у меня получается, что пострадавшие - это и те, у кого родные и друзья в армии, на какой стороне бы ни воевали, наверное, и те, кто боится, что их придут "освобождать", и те, кто призывают кого-то убивать, и все те, чей мир рухнул, и еще много-много разных людей, о которых знаю только по наслышке, или из новостей.
Tags: Про меня, Размышлизм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 28 comments