Хильд из Вильнюса (hild_0) wrote,
Хильд из Вильнюса
hild_0

Ска-а-азочки;)

Для mareicheva
Зеленый стеклянный листик


Полынь – средство от всех напастей
Японская сказка

В давние времена жил один крестьянин. И крепко верил тот крестьянин в волшебные свойства полыни. Каждое лето собирал он полынь, сушил, в вязанки связывал и приговаривал:
– Нет такой напасти, от которой полынь не помогла бы. Однажды забрался к нему ночью вор. Прокрался в дом, вытащил из-под подушки кубышку с деньгами и из дома выскочил. Да убежать далеко не успел – проснулся крестьянин. Вот и пришлось вору в саду под кустом спрятаться.
А крестьянин вышел во двор, огляделся, вдруг видит – около куста след. «Не иначе, вор след оставил,– подумал крестьянин,– надо бы его получше рассмотреть».
Принес вязанку сухой полыни и разжег огонь. Все жарче костер разгорается. Лежит вор под кустом – слезами обливается, огонь к самым пяткам уже подбирается. Терпел, терпел вор, да не выдержал, бросился наутек.
Бежит и думает: «Что это за траву такую невиданную поджег он? Никак, трава волшебная – сразу на то место, где я спрятался, указала! Чудеса! Надо бы деньги-то вернуть».
А крестьянин ничего и не заметил, сидит на корточках, след вора рассматривает. Вдруг видит: выползает из кустов вор, кубышку с деньгами протягивает.
– Возьми свою кубышку,– говорит.– А что это за траву волшебную ты поджигал?
– Это полынь, средство от всех напастей,– ответил крестьянин, а потом добавил: – В том числе и от воров.


Влюблённые сосны
Японская сказка

Случилось это в давние времена, когда столицей Японии был еще город Нара.
Жили в одной деревне у самого моря юноша по имени Ирацуко и девушка по имени Ирацумэ. Были они оба лицом пригожи. Сватала их людская молва.
— Вот было бы хорошо, если б полюбили друг друга Ирацуко и Ирацумэ! — говорили вокруг.
Но только юноша и девушка будто и не замечали друг друга вовсе. Услышит Ирацуко, что люди говорят, да только рукой махнет: отстаньте, мол. А как начнут соседки перед Ирацумэ жениха нахваливать, улыбнется девушка и прочь пойдет.
Вот как-то раз устроили крестьяне большой праздник. Собрались они под вечер на лесной поляне, стали петь, плясать да стихи слагать. Тут-то и подошел юноша к красавице Ирацумэ.
— Повернись ко мне, погляди на меня,— говорит.— Красива ты, будто молодая сосенка. Махни мне своей веточкой, дай знак, что любишь меня.
Зарделась девушка.
— Не подобало мне такие речи слушать,— отвечает.— Да уже не скрою, признаюсь, что давно люблю тебя.
Заприметили люди, что Ирацуко и Ирацумэ беседы ведут, любопытно им стало. Уж и так они и эдак подслушать хотели, то подойдут— усмехнутся, то в сторонке встанут — улыбнутся. А потом и вовсе надоедать стали:
— Когда на свадьбу позовете?
— Скоро ль свадьбу играть будем? Рассердился Ирацуко:
— Нет от вас покоя,— говорит.— Не смотрите на нас, не трогайте нас!
Схватил он девушку за руку и в глубь леса побежал. Покачали люди головами.
— Не хотели мы их обидеть,— говорят.— Просто радуемся, что счастье они свое нашли.
А влюбленные в лес прибежали да под старой сосной присели.
— Вот ведь какие люди! — никак не успокоится Ирацуко.— Нет от них спасения!
— И то правда! — согласилась Ирацумэ.— Вечно свои носы в чужие дела суют!
Стало смеркаться. Тихо кругом, только луна на небе сияет, да листья с деревьев падают. Просидели влюбленные всю ночь под старой сосной, так и не заметили, что утро наступило. Огляделись они вокруг: солнышко из-за горы поднимается, вдалеке петухи запели, собаки залаяли.
— Пойдем в деревню,— сказал Ирацуко. Хотел он было подняться, да не смог — ноги будто в землю вросли.
— Я помогу тебе! — воскликнула Ирацумэ и тоже хотела встать, но и ее ноги слушаться перестали.
— Что с нами случилось? — удивились влюбленные.
А в это время крестьяне в лес пришли — отправились они Ирацуко да Ирацумэ искать. Глядь — стоят на самом краю леса две молодые сосны.
Ахнули люди, руками всплеснули:
— Посмотрите, посмотрите! Это же Ирацуко и Ирацумэ в сосны превратились!
— Не хотели они, чтоб люди на них смотрели, вот и спрятались от чужих глаз!
— Да, их тут и вправду никто не увидит!
Испугались юноша и девушка: «Неужто это о нас люди говорят? Неужто это мы в сосны превратились?» Так и остались две сосны на краю леса стоять. Бывало, придут крестьяне в лес, сядут под ними, спросят заботливо:
— Как поживаешь, красавица Ирацумэ?
— Как здоровье, Ирацуко?
Зашумят сосны, заскрипят, ветвями забьют, и покажется людям, будто ворчат они:
— Опять вы нам надоедаете! Опять покой наш нарушаете! Нет от вас спасения — не глядите на нас, не трогайте нас!
Вздохнут крестьяне и прочь пойдут. Так и прозвали те сосны: маленькую, что раньше Ирацумэ звалась,— сосна-«не гляди на меня», а большую, что была некогда юношей Ирацуко,— сосна-«не тронь меня».


Баня для Бога
Литовская сказка.

Девушка ела бобы и ненароком уронила одну бобинку под стол на землю. Эта бобинка выросла до стола, через стол — до потолка, через потолок — до крыши, через крышу — до неба. Эта девушка лезла, лезла по бобинке и залезла на небо. Когда залезла на небо, она нашла пана Бога — такого старика сидящего. Она и спрашивает его:
— Пан Бог, чего ты от меня хочешь?
Бог ей ответил:
— Я хочу, чтобы ты истопила баню горячо-горячо.
Эта девушка спустилась на землю, истопила баню ни тепло, ни горячо. Потом залезла и спрашивает:
— Как я тебя, пан Бог, спущу на землю?
Пан Бог говорит:
— А возьми меня за одну ногу, за одну руку, бросай — и выбросишь.
Эта девушка осторожно взяла пана Бога и вынесла. Потом она спрашивает:
— Как я с тебя, пан Бог, одежду сниму?
Пан Бог говорит:
— А сорви, сорви — и разденешь.
Эта девушка осторожно раздела [его], сняла одежду. Потом она спрашивает:
— Пан Бог, чем я тебя попарю?
Пан Бог говорит:
— Здесь за баней лежит стертая метла. Внеси ее — ею и попаришь.
Девушка внесла в баню шелковый веник и попарила [Бога]. Опять она спрашивает:
— Пан Бог, чем я тебя умою?
Пан Бог говорит:
— За баней есть жидкий навоз, внеси — и умоешь.
Девушка принесла чистой-чистой проточной водицы и умыла. И снова спрашивает:
— Пан Бог, как я тебя теперь одену?
Пан Бог говорит:
— Обложи тряпьем, обложи — и оденешь.
Она одела красиво, как раньше был. Ну, далее спрашивает:
— Пан Бог, как я тебя теперь на небо подниму?
Пан Бог говорит:
— А возьми за одну ногу, за одну руку, брось — и забросишь.
Девушка осторожно взяла [Бога], опять по этой бобинке и занесла. Опять спрашивает:
— Пан Бог, примешь ли меня на небо?
Пан Бог говорит:
— Не ругайся, не сквернословь, ходи в костел, молись, живи красиво — и приму.
Эта девушка, когда слезла на землю, жила красиво, не ругалась, не сквернословила, молилась, ходила в костел, а когда умерла, пошла на небо.

Другая девушка также ткала и ела, ела бобы. И нарочно бросила один боб на землю. И эта ее бобинка выросла до ткацкого станка, через станок — до потолка, через потолок — до крыши, через крышу — до неба. Она залезла на небо по той бобинке. И нашла сидящего пана Бога. Она спрашивает:
— Чего ты, пан Бог, от меня хочешь?
Ей пан Бог говорит:
— Истопи горячо баню.
Эта девушка слезла на землю и истопила баню горячо-горячо. Потом она спросила, когда залезла:
— Пан Бог, как я тебя теперь вынесу на землю?
Пан Бог говорит:
— А возьми за одну ногу, за одну руку, бросай — и выбросишь.
Эта девушка так и сделала — взяла за одну ногу, за одну руку, бросила — и выбросила. Опять она спрашивает:
— Как теперь я тебя раздену?
Пан Бог сказал:
— Сорви!
Она так и сделала. Далее спросила:
— Как я тебя парить буду?
Пан Бог сказал:
— Старой метлой!
Она этой старой метлой и попарила [Бога]. Спросила:
— Чем я тебя умою?
Пан Бог сказал:
— Жидким навозом.
Она навозом и умыла. Спросила:
— Как одену?
Пан Бог говорит:
— Забросай тряпьем, забросай.
Она и забросала [Бога]. Спросила:
— Как теперь я тебя подниму на небо?
Пан Бог велел брать за одну ногу, за одну руку, бросить — и забросит. Она так взяла и бросила. Потом [она] залезла и спрашивает:
— Примешь ли меня, пан Бог, на небо?
Пан Бог сказал ей, что не примет.
Эта девушка слезла с неба, ругалась, сквернословила, не ходила в костел, не молилась. Когда она умерла, пошла в пекло.


Лягушачьи сказки для silent_gluk


Как «пионовые пирожки» в лягушек превратились
Японская сказка
Жили в старину свекровь с невесткой. Вот как-то раз в праздничный день случились у них к ужину «пионовые пирожки». Съела каждая по одному, по два, и осталось еще несколько пирожков. Принялась старуха убирать их в ларец-дзюбако, и тут вдруг одолела ее жадность.
«Утром-то, поди, «пионовые пирожки» покажутся еще лучше… Вот не было печали такую вкусноту скормить ни за что ни про что этой негоднице невестке, этой ленивице!» — думает она.
— Эй, послушайте, пирожки! Коли увидит вас невестка, обратитесь в лягушек. Смотрите не забудьте. Как только попадетесь ей на глаза, сейчас же прикиньтесь лягушками.
Много раз повторила эти слова старуха, а потом запрятала ларец с пирожками в самую глубину шкафа. Но не знала она, что невестка все слышала. Утром встала невестка ранехонько, достала ларец и съела все пирожки, а потом.наловила столько лягушек на рисовом поле, сколько пирожков было, да и посадила их в ларец.
Проснулась наконец старуха, дожидается, чтобы невестка ушла в поле работать. Только та за дверь, как свекровь — шасть к ларцу. Открыла она крышку — и вдруг… Плюх, плюх, плюх! Стали из ящика выпрыгивать лягушки — и поскакали в разные стороны, одна туда, другая сюда.
— Эй, эй, пирожки! Ослепли вы, что ли? Ведь это я! Это я! Не скачите как полоумные, горошек рассыплется! Начинку вытрясете!
Гналась, гналась за ними старуха, расставив руки, да так и не поймала!



Благодарность лягушки
Японская сказка

Случилось это давным-давно. Жил в одной деревне старик, и было у него три дочери.
Шел как-то раз старик мимо заброшенного колодца. Вдруг видит — поймала змея лягушку, того гляди проглотит. Жалко стало старику лягушку, поднял он с земли камень, на змею замахнулся и крикнул:
— Эй, змея, отпусти-ка ты лягушку, я тебе за это дочку в жены отдам.
Повернула змея к старику голову, языком прищелкнула, а потом быстро-быстро в траву уползла.
— Ну, лягушка, скачи домой скорее! — засмеялся старик и дальше пошел, а про обещание свое и думать забыл.
Только, вот, вечером постучался в дом старика незнакомый юноша и говорит:
— Пришел я, старик, за твоей дочкой. Обещал ты мне ее, помнится, в жены отдать.
Обомлел старик, стоит — слова от страха вымолвить не может. «Что же я за дурак такой,—думает.— Как же я не понял, что не простая это змея была, а змей коварный!» Собрался старик с духом и отвечает юноше:
— Помню я, добрый человек, о своем обещании. Только вот незадача—дочек-то у меня три. Не решил я пока, какую из них тебе в жены отдать. Приходи-ка ты лучше в ночь полнолуния, тогда и поговорим.
— Ладно,— согласился юноша,—договорились. Как большая луна над горой взойдет, так я и приду.
Сказал и исчез, будто и не приходил вовсе. Опечалился старик не на шутку, день-деньской думы тяжкие думает: как дочерей своих от змея уберечь. А луна все ярче по ночам светит — назначенный срок приближается.
Позвал тогда старик дочерей своих и говорит:
— Простите меня, неразумного. Пообещал я по недомыслию одну из вас змею в жены отдать. Придет он завтра. Что нам теперь делать?
Услыхали дочери отцовы речи, побледнели от страха.
— Не пойду я за змея замуж! — сказала старшая дочь.
— И я не пойду,— сказала средняя.
А младшая промолчала, что делать, не знает: и отца жалко, и к змею идти боязно. Подумала она, подумала и говорит:
— Не печалься, отец, пойду я за змея замуж, раз уж ты обещание дал.
Заплакал старик слезами горючими.
— Прости меня, дочка, за мою глупость,—говорит. Покорилась бедная девушка судьбе, села у окна, ждать стала, когда змей за ней явится. Вдруг слышит—скребется кто-то за дверью. Вышла она, видит—сидит у дома лягушка.
— Здравствуй, красавица,— говорит лягушка.— Слышала я, что выходишь ты замуж за змея коварного. Не по любви, видать, выходишь. Да ты не бойся, я тебе помогу, как твой батюшка мне у заброшенного колодца помог. Только, когда к жениху своему пойдешь, захвати с собой тыкву-горлянку да тысячу иголок.
Наступила, наконец, ночь полнолуния. Взошла над горой большая луна, и в тот же миг появился на стариковом дворе юноша-змей.
— Ну что, старик, решил, какую дочь мне в жены отдашь?— спрашивает.
— Младшую отдам,— отвечает старик.
Попрощалась девушка с отцом и сестрами и вместе с женихом своим в путь отправилась. Долго шли они лесом, в горы поднимались, пока не пришли, наконец, к большому пруду.
— Вот здесь я и живу,— сказал юноша.— Прыгай в воду! Посмотрела девушка в пруд, испугалась: тиной зеленой пруд затянут, отовсюду змеиные головки торчат—девушку рассматривают.
Вспомнила она лягушкины наставления и говорит:
— Прежде чем войду я в дом твой, утопи-ка ты в своем пруду мою тыкву-горлянку, да иголки мои на дно опусти.
— Ладно, давай сюда свое приданое,— согласился юноша. Бросил он тыкву в воду, топит ее, топит, а потопить не может, все она на поверхности плавает. Рассердился тогда юноша-змей и высыпал иголки на дно. А дно-то илистое. Воткнулись иголки в ил острием вверх. Юноша-змей на них и наступил!
Взвыл он злобно от боли и вмиг свой истинный облик принял— превратился в огромного страшного змея. Зашипел змей:
— Ах ты, негодная! Обмануть меня вздумала! Не жди теперь пощады!
Закричала девушка и прочь по тропинке подальше от пруда побежала. Видит — стоит средь деревьев маленькая кумирня. Спряталась там девушка — еле дышит от страха.
Подполз змей к кумирне, да как захохочет:
— Нашла, где от меня спрятаться! Раздавлю тебя, как яичную скорлупку!
Обвил он кумирню плотным кольцом, все крепче и крепче сжимает. Захрустела кумирня, вот уж и крыша рухнула, и стены качаются.
«Нет мне теперь спасения,—думает девушка.— Задушит меня змей!» Собрала она последние силы и еле слышно прошептала:
— Помоги мне, лягушечка, спаси меня!
И в тот же миг все вокруг стихло. Перестали стены качаться, не слышно змеиного хохота. Открыла девушка глаза, видит — появилось невесть откуда целое море лягушек, видимо-невидимо. Уселись они на спину змею коварному и давай его топтать и покусывать. Топтали, топтали, пока дух из него вовсе не вышибли.
Вышла девушка из своего укрытия, лягушкам поклонилась.
— Спасибо вам,— говорит,—если б не вы, не видать мне больше неба синего и луны ясной.
Вернулась девушка домой жива-невредима на радость отцу и сестрам. А потом за хорошего парня замуж вышла и жила долго и счастливо.


Длинная-длинная сказка.
Японская сказка

В старину, далекую старину, жил один владетельный князь. Больше всего на свете любил он слушать сказки.
Придут к нему его приближенные:
— Чем угодно, князь, сегодня позабавиться? В лесу много всякого зверья: и вепрей, и оленей, и лисиц…
— Нет, не хочу на охоту ехать. Лучше мне сказки сказывайте, да подлиннее.
Начнет, бывало, князь суд чинить. Пожалуется ему обиженный на виноватого:
— Обманул он меня, вконец разорил… А виноватый в ответ:
— Князь, я новую сказку знаю.
— Длинную?
— Длинную-длинную и страшную-страшную.
— Ну, рассказывай!
Вот тебе и суд, и управа!

Станет князь совет держать, и там ему одни небылицы плетут.
Слуги князя все деревни в том краю обегали, всех расспрашивали, не знает ли кто новой сказки позанятнее.

Поставили по дороге заставы:
— Эй, путник, стой! Стой, тебе говорят! Обомлеет путник от испуга. Что за беда нагрянула!
— Стой, говори правду! Был ли ты на морском дне в гостях у морского царя?
— Не-не-не был. Не довелось.
— А на журавле летал?
— Нет-нет, не летал. Клянусь, не летал!
— Ну так полетишь у нас, если сейчас же, тут же, на этом самом месте, не сплетешь небылицы почуднее.
Но князю никто угодить не мог.

— Сказки-то в наши времена пошли короткие, куцые… Только начнешь слушать с утра пораньше, как уже к вечеру сказка кончается. Нет, не те пошли теперь сказки, не те…
И повелел князь повсюду объявить:
«Кто придумает такую длинную сказку, что князь скажет: «Довольно!» — тот получит в награду все, что пожелает».

Ну, тут уж со всех концов Японии, с ближних и дальних островов, потянулись к замку князя самые искусные рассказчики. Попадались среди них и такие, что целый день говорили без умолку, да еще и всю ночь в придачу. Но ни разу князь не сказал: «Довольно!» Только вздохнет:
— Ну и сказка! Короткая, короче воробьиного носа. Была бы с журавлиный нос, я и то наградил бы!
Но вот однажды пришла в замок седая сгорбленная старушонка.
— Осмелюсь доложить, я первая в Японии мастерица длинные сказки сказывать. Многие у вас побывали, да никто из них и в ученики мне не годится.
Обрадовались слуги, привели ее к князю.
— Начинай,— приказал князь. — Но смотри у меня, худо тебе будет, если зря похвасталась. Надоели мне короткие сказки.
— Давным-давно это было,— начала старуха. — Плывут по морю сто больших кораблей, к нашему острову путь держат. Нагружены корабли по самые края драгоценным товаром: не шелком, не кораллом, а лягушками.
— Как ты говоришь — лягушками? — удивился князь.— Занятно, такого я еще не слыхал. Видно, ты и в самом деле мастерица на сказки.
— То ли еще ты услышишь, князь. Плывут лягушки на корабле. На беду, только показался вдали наш берег, как все сто судов — трах! — разом налетели на камни. А волны кругом так и кипят, так и бушуют.
Стали тут лягушки совет держать.

«Давайте, сестры,— говорит одна лягушка,— доплывем до берега, пока не разбило наши корабли в мелкую щепу. Я старшая, я и пример покажу».
Поскакала она к борту корабля.
«Ква-ква-ква, ква-ква-ква, ква-ква-ква. Куда голова, туда и ноги».
И прыг в воду — шлеп!
Тут и вторая лягушка поскакала к борту корабля.
«Ква-ква-ква, ква-ква-ква, ква-ква-ква. Куда одна лягушка, туда и другая».
И прыг в воду — шлеп!
Следом третья лягушка поскакала к борту корабля.
«Ква-ква-ква, ква-ква-ква, ква-ква-ква. Куда две лягушки, туда и третья».
И прыг в воду — шлеп!
Следом четвертая лягушка поскакала к борту корабля…
Целый день говорила старуха, а не пересчитала всех лягушек даже на одном корабле. А когда попрыгали все лягушки с первого корабля, принялась старуха пересчитывать лягушек на другом:
— Вот запрыгала первая лягушка к борту корабля:
«Ква-ква-ква, ква-ква-ква, ква-ква-ква. Куда голова, туда и ноги».
И прыг в воду — шлеп!
…Семь дней не умолкала старуха. На восьмой день не вытерпел князь:
— Довольно, довольно! Сил моих больше нет.
— Как прикажешь, князь. Но ведь жаль. Я только-только за седьмой корабль принялась. Еще много лягушек осталось. Но делать нечего. Пожалуй мне обещанную награду, я домой пойду.
— Вот наглая старуха! Заладила одно и то же, как осенний дождик, еще и награду просит.
— Но ведь ты молвил: «Довольно!» А слово князя, так я всегда слышала, крепче тысячелетней сосны.
Видит князь, от старухи не отговоришься. Приказал он выдать ей богатую награду и прогнать за двери.
Долго еще у князя в ушах звучало:
«Ква-ква-ква, ква-ква-ква… И прыг в воду — шлеп!»
С тех пор разлюбил князь длинные сказки.

Сказки взяты из сети; часть отсюда, часть из разных других прекрасных мест.
Всем остальным тоже будут.
Tags: Игра, Мешочек со сказками, Народные сказки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments