Хильд из Вильнюса (hild_0) wrote,
Хильд из Вильнюса
hild_0

Марта, с днем рождения!

В качестве подарка - очередная порция литовских сказок:


Вяльнясы
(Литовское мифическое существо, ближайшее соответствие в русском фольклоре — черт.)

СВАДЬБА ВЯЛЬНЯСА
Шел мужик из города с базара. А другой мужик— навстречу ему. «Погоди,— говорит,— тут сейчас свадьба проедет, а мы ее остановим — спилим ель; и нам водки дадут! Выпьем — и будет славно!»
Чем же мы пилить станем? Ведь пилы же нет!
А у меня есть!
Тотчас вжик-вжик. Тут и свадьба едет: дзинь-дзинь-дзинь! Поравнялись с ними. А мороз трескучий стоял! Поезжане им и говорят:
— Поехали с нами! Погуляем вместе на свадьбе! И поехали. Сели они да поехали. Вот приехали — там, братцы, такие дворцы разукрашенные, любо-дорого! Наелись-напились, да еще и гостинцев им надавали: и булочек, и орехов. Отнесете, говорят, детишкам.
А мужик взял да и задремал там, а потом и вовсе уснул. Проснулся спозаранку — под елкой лежит. Ни свадьбы, ничего. Смотрит—а у него навоз за пазухой.
Там, вишь, была у вяльнясов свадьба.
Пошел он домой. Идет-идет и видит: избенка стоит. «Дай,—говорит,— зайду, отогреюсь, больно замерз!» Уселся, греется. И хозяин тут же сидит.
— Экая,-— говорит мужик,— твоя избушка холодная!
— Хо-хо-хо!— расхохотался вяльняс.
Глядь — а он на камне сидит. Тогда совсем перепугался.

МУЗЫКАНТ НА БАЛУ У ВЯЛЬНЯСА
В старину, когда еще прямо у всех на глазах вяльнясы по белу свету бродили, шел один музыкант домой.
Припозднился, сумерки уже. Шел да с пути сбился. Идет сам не знает куда. Прошел еще немного — и совсем заблудился. Тут навстречу ему карета, а в карете пан. Говорит ему пан:
— Недалече отсюда мое имение, нынче вечером у меня бал большой, а музыканта нет. Не можете ль нам поиграть?
Музыкант в ответ:
Отчего ж не поиграть? Это моя работа, мой хлеб!
Ну так садись в карету, да поехали!
Только сели — тотчас до имения доехали. Показалось музыканту совсем близко. Приехали — а гостей еще нет, но тотчас кареты стали съезжаться, гостей уйма — и паны, и пани, и паненки. Тут же и танцевать стали. За каждый танец музыкант по серебряному рублю от них получал. Между тем примечает он: пляшут они, а сами все глаза себе подмазывают из какого-то блюдечка. Думает: «Чем это и для чего они глаза себе мажут?». Изловчился — и тоже один глаз себе помазал. Только помазал — тут же и увидал: не в поместье играет, а на болоте. Вяльнясы в жмурки играют, а сам он не в кресле сидит — на кочке. И такой его страх обуял, что не мог он этим глазом смотреть!
Плясали до петухов, а как пропели петухи — все исчезло. И остался он сидеть на болоте в глуши до самого рассвета. На рассвете заглянул в карман, а в кармане только береста. В такую трясину залез — целый день вылезал. Три дня добирался до дому, насилу добрался — вот как далеко вяльняс его завез!
Некогда были музыканты большими любителями выпить. Вот и этот, как только вернулся — тут же в корчму, на беду свою пожаловаться. Подошел к корчме, слышит крик да шум. Видит: мужики дерутся. А среди них — вяльняс. Одному на ухо нашептывает, другому на ноги наступает, и такая драка идет — черепа звенят! Думает музыкант: полно вяльнясу шутки шутить. Подобрал палку, да как врежет тому по голове! вяльняс, двурушник, мигом в корчму. Еще и след его непростыл, а драчуны уже помирились.
А погодя немного приходит вяльняс этот к музыканту и спрашивает:
Которым глазом видишь меня?
- Левым!
Только промолвил — выколол ему вяльняс левый глаз, а сам исчез.
И с тех пор уже не видел музыкант вяльнясов.

МУЗЫКАНТ НА СВАДЬБЕ
Наняли музыканта на свадьбу. Он и пошел. А по дороге повстречался с панычами. Просят они его:
— Не изволишь ли к нам пойти поиграть? Дороже заплатим!
Тут он соблазнился. И вот, говорят, проводил его паныч во дворец красивый, усадил. Заиграл музыкант. Стали, говорит, гости плясать. Глянул-, с кем пляшут — а пляшут-то с нашей уставщицей, что всем пастушкам голова. Она в услужении жила в той же деревне. Ну, говорит, пляшут они, а музыканту в карман кто горсть золота насыплет, кто серебра.
Ну, поиграл им музыкант. А как наплясались они, каждый из них палец обмакнул в какой-то черепок да глаза себе помазал. И музыкант решил попробовать. Помазал себе правый глаз. Видит: сидит он в лесочке на болоте, а вяльнясы с уставщицей бесятся.
Ушел с болота музыкант, отыграл на свадьбе. А там, на свадьбе, всякой снеди сватам наготовили: и поесть, и попить на славу. Ну, а музыкант глянул — и сразу увидел, как вяльняс зад в кастрюлю засунул да полощется. А сватам ничего — вкусно! Ну, подкрался он, какую-то палку подобравши, и только вяльняс зад в котел засунул, как врежет ему музыкант! Как выпрыгнет вяльняс в окно — стекла так и посыпались! Немного погодя, уже по дороге домой, встретился ему паныч. Спрашивает музыканта:
Которым глазом видишь? Тот говорит:
- Правым!
Сказал — а тот ему глаз и выколол.
Вернулся он домой, глядь — а уставщицы нету нигде. Удавилась. Вон ведь что — вяльнясы с удавленницей плясали!

ЗА НОГИ ПОВЕШЕННЫЙ
Ехали крестьяне вдвоем на мельницу. Задержались, а по дороге домой и заплутали. Ночь настала, а зима стояла суровая. И никак им пути не сыскать. Нагоняет их молодец, под мышкой у него музыка какая-то, и подвезти просит. Мужик ему:
— Как я тебя подвезу — оглобля сломалась! Сам не могу ехать!
Наклонился молодец, поправил оглоблю, уселся. Поехали дальше. Тут и говорит молодец этот:
— Вот заедем на свадьбу, приедут поезжане с ншей стороны да станут пирог делить. А ты торбу с собой возьми. Дадут тебе пирога — не ешь, положи в торбу. Будет дружка вино разливать. Ты и вина не пей — в торбу вылей. А когда сестра станет полотенца раздавать— не давай себе полотенце на шею повесить — ногу подставь.
Так он и сделал: стали пирог делить — положил в торбу. И вино туда же слил. Стали полотенца раздавать — он ногу и подставил. Только ногу поднял — зацепился за что-то и повис под потолком. Тотчас и увидел, что на дереве висит, соломой привязанный. А вокруг вьюга разгулялась — ни просвета! Стал он кричать благим матом, товарища звать. Услыхал друг его, что вместе с ним ехал, прибежал на крик, освободил его. Перерезал соломенные путы. А к возу вышли они уж после полуночи, когда петухи пропели.
А молодец тот был вяльняс.

ПРИЯТНЫЙ НОЧЛЕГ
Жил да был холостяк Юзе. Был он однажды на свадьбе, плясал там много. Всем полюбился. Вот идет Юзе домой, и догоняет его большая карета. Спрашивает его пан:
- Куда путь держишь?
- Домой иду!
- Давай подвезем! И сел тот в красивую карету. Кони пегие, головой
помахивают, ногами землю роют, не удержать! Укрыл его пан мехом теплехонько, сигарой угостил какой-то неведомой. Проехали они немного, пан и говорит:
— Не с руки тебе нынче домой ехать! Завернем-ка ко мне — переночуешь!
Подумал Юзе: зима на дворе. Домой и назавтра попаду. И согласился. Привез его пан в свое поместье. Дворец громадный, коридоры коврами устланы, только двери поскрипывают, если открывают их. Спрашивает пан:
— Не желаешь ли закусить чего-нибудь с дороги? Отказался тот от закуски:
— Мне бы отдохнуть!
Велел пан, чтоб Юзе постель приготовили да на покой проводили. Вошла девушка-красавица, под ручку его взяла и в другую комнату проводила, а там постель белым застелена. Помогла она ему раздеться, пальто в шкаф повесила, сапоги с него сняла. Рядом стакан с водой поставила и попросила свет погасить, как засыпать станет, а потом ушла. Разделся он совсем и в по¬стель улегся. А постель до того мягкая — ну словно пуховая! Погасил он свет.
Сколько он проспал — неведомо, только захотелось ему потеплее укрыться, холодно показалось. Пошевелился он — и совсем озяб. Только глаза открыл, видит: в иле лежит. Осмотрелся — светло кругом, рядом сапоги стоят, шапка и одежда на пне висят, а брюки в воде плавают. Сам же он по колено в иле лежит, а выше укрыт мхом.

ПОРТНОЙ И вяльняс

Ходил портной Аляндрикас по людям да одежду шил. Возвращался он однажды домой, а по дороге пан ему встретился.
Куда ты, человече, путь держишь? — спрашивает пан.
Хожу по деревням, шью. А теперь работу закончил, домой иду.
. А не можешь ли ты и мою семью обшить?
Отчего ж нет? Могу!
Ну так пошли со мной!
И пошли они вместе. Привел его пан в свое поместье - а поместье прекрасное, дал ему ткани и велел шить.
Снял портной мерку, шьет панским батракам одежду. Шьет да шьет — и так долгое время. За работой примечает, что батраки, с поля вернувшись, умываются, а умывшись, водой с камня глаза себе мажут. Подумал портной да и решил:
— Надобно и мне попробовать!
Умылся, обмакнул палец и помазал себе один глаз. Побоялся оба помазать — вдруг вылезут!
Кончил он шитье. Пан ему заплатил хорошо. Воротился портной домой.
А через некоторое время была в Арёгале ярмарка. И портной на эту ярмарку пошел. Гуляет он по городу и видит — дерутся люди. Подошел посмотреть. Глядь — а там тот самый пан старается! Только начинает стихать драка — пан тут как тут. Толкнет одного драчуна на другого — те опять дерутся! Никто его не замечает, лишь портной пана видит, и то одним глазом. Тем, что помазал он, у пана в услужении живя. Подошел порт¬ной к пану и говорит:
-Глянь-ка, и пан здесь!
-Ну, здесь. Неужто видишь меня?
- Вижу!
- Каким глазом?
- Левым!
А пану только того и надо: тык железным пальцем — и выколол портному глаз. С той поры до самой смерти был Аляндрикас одноглазым.

ИСЦЕЛЕННАЯ ВЯЛЬНЕНЕ
Была одна женщина. Умела она лечить немного. Однажды ночью приезжает какой-то человек и умоляет ее с ним ехать: в доме у него, дескать, беда приключилась. Решила она поехать. Приезжают они в огромный дворец. Отвел он ее в комнату к больной жене. Дала она лекарства, и больная стала выздоравливать. Тот человек спрашивает:
— Сколько заплатить за все?
Отвечает она: ничего, мол, не надо. Взял он тогда решето и в другую комнату вышел. Вернулся — а в решете угли. Отсыпали той женщине углей, поблагодарили да и простились с ней. Не хотелось ей столько угля домой нести, она и высыпала немножко, а часть оставила. Домой приехала, глядь — а угли те в золото превратились! Обрадовалась она и с той поры жила счастливо.

ВЯЛЬНЯС — ЗОЛОТЫХ ДЕЛ МАСТЕР
Когда-то давно был через речку мостик перекинут. Шел через мостик человек. Был он соседу своему должен, а тот на другом берегу речки жил. Дело было ночью, в самую полночь. Вот переходит он через реку и думает — как бы соседу долг вернуть. Тут на берегу реки из-под пня как зазвякало что-то, зазвенело, и голос послышался как из-под земли:
— Это я, вяльняс — золотых дел мастер!
Испугался человек — и скорей домой.
О том, что приключилось с ним на берегу реки в ту ночь, он всем рассказывал. А старики о том случае другим рассказали.

ГРУСТНЫЙ вяльняс
Ехал человек издалека, и приустала у него лошадь. Увидал он избу и завернул переночевать, чтоб лошадь отдохнула. А уже завечерело. Говорят ему хозяева;
Как же нам тебя принять, коли мы сами тут ночевать не можем? Приходит сюда каждую ночь вяльняс и не дает нам ни сна, ни отдыха! Вот и бросаем дом на ночь — У соседей ночуем. А он им:
— Куда ж мне идти — у меня соседей нет поблизости! Я и здесь переночую!
Ну, а вяльняс тут как тут — пришел. Мужик на печи лежит. Взял вяльняс сосновую ветку, запалил да на стол поставил. Видит — мужик на печи лежит. Спрашивает вяльняс:
— Ты что тут лежишь?
— С божьей помощью мне никто дурного не сделает!
— А я тебе ничего и не делаю!
Пришел другой вяльняс. И этот сухую ветку запалил, на стол поставил да и увидал, что мужик тут. Подошел он поближе и говорит:
— А ты что лежишь?
Тот опять отвечает, что с божьей помощью никто ему дурного не сделает. А вяльняс ему:
— Я тебе ничего и не делаю!
И третий пришел. И этот ветку запалил. И такой грустный этот вяльняс на вид! Сел и сидит. Приметил мужика — и к нему:
— Ты что лежишь?
Тот опять отвечает — с божьей, мол, помощью никто мне дурного не сделает. А вяльняс ему:
— И я тебе худа не сделаю, только ты меня из беды выручи! Здесь недалече свадьба, а молодая кольцо потеряла. Всюду искали, да не нашли, а теперь говорят, что вяльняс унес. Беда мне! Прежде там так весело было,— а теперь никто плясать не может: ни молодые, ни гости. Все затосковали. Срамота. Выручишь меня — я тебе денег дам, сколько твоя лошадь увезет! Только пойдем, а я тебе укажу, где кольцо!
И рассказал подробно, где колечко.
Пошел мужик на свадьбу. Все плачут да горюют.
Коли у молодой кольцо потерялось — не бывать счастью в жизни! Говорит им мужик:
Надобно поискать!
Да уж искали всюду. Видно, вяльняс унес! А мужик на это:
— Быть того не может, чтоб вяльняс кольцо унес! Он-то знает, куда колечко закатилось. Сунул палец в щелку, достал колечко и говорит:
— Да вот оно!
Ну, все опять развеселились. Стали его угощать, водки ему поднесли. И разыгралось свадебное веселье пуще прежнего.
Около полуночи зовет его вяльняс уходить. Мужику еще хочется побыть, а вяльняс не велит:
— Нет, пошли!
Вернулись они в тот самый дом. Вяльняс порог приподнял и говорит:
— Отодвинь порог! А мужик ему:
— Я тебя от срама избавил, а ты порог отодвинуть не можешь!
Отодвинул вяльняс порог и говорит:
Тут сундук стоит с деньгами да с золотом. Бери.
Ну вот, я тебя от срама избавил, а ты сам сундук из-под порога вытащить не можешь!
Вытащил вяльняс сундук — он ведь сильнющий!
Неси в телегу!
Ну вот, я тебя от срама избавил, а ты в телегу сундук не можешь отнести!
Отнес вяльняс сундук в телегу и говорит:
— Не приду сюда больше! Мне только и надо было деньги эти устеречь!
Уверил мужик хозяев: можете, мол, ночевать, вяльняс не придет больше, выгнал я его.
А хозяева надавали ему сала хорошего и еще того-сего в придачу за то, что от вяльняса их избавил.
Больше в том доме вяльняс не появлялся.

ПОЕЗДКА ПАНЫЧА
Когда служил мой брат недалече от Герибы, случилась буря великая. Переломало все деревья, а новую избу Кюпялиса и вовсе опрокинуло. На другой день вечером повел брат коней на пастбище. Повстречался ему паныч эдакий в шляпе. Просит паныч:
Посади меня на лошадь!
Ладно, садись!
Вел он двух коней. Так паныч этот сел не на первого коня, а на того, на котором брат сидел, сзади пристроился. Только кони побежали — топ, топ, топ — стали когти скрести брата по спине. Испугался брат, спрашивает:
— Куда идешь?
— Иду в поместье Пожярес к дяде. Нынче споро иду, не то что вчера.
Вчера теми местами проходил, где бывал прежде Заросло все, не узнать!
Брату дальше коней надо вести, да не стерпел — решил слукавить:
— Все, тут лошадей пущу!
И пустил их пастись. Слез паныч с лошади, поблагодарил и подает брату красивую табакерку.
— Спасибо, что прокатил.
И пошел к поместью Пожярес.
Вернулся брат домой, давай домочадцам табакерку показывать. Полез в карман — а там конского навоза комок.
Понял он тогда, что это был вяльняс.

РЫБАКИ И вяльняс
Плыли раз рыбаки из Скирничи в Ниду. Погода стояла тихая — ни ветерка. Море совсем стихло, и лодкас ттала на месте. Не смогли они больше рыбачить и принялись дожидаться на берегу. Начало темнеть. Рыбакам ловить охота, стали они парус ладить, да все напрасно — ни ветерка. И видят — подходит к ним этакий пан в черной одежде. И спрашивает, не перевезут ли его в Швянцяле. Не даром просит, деньги большие сулит.
— Как же мы тебя переправим, если ветра нет?
А пан все деньги сулит, да такие, что один рыбак соблазнился:
Попробуем дрейфовать...
Ладно, я заплачу!
Поговорили два рыбака, поговорили да и расправили парус:
— Переправим человека!
Только уселся этот пан в лодку, тотчас ветерок задул. Отчалили, а ветер все сильнее да сильнее. Полете¬ли наконец обе лодки как вихрь. А пан встал в лодке и растет все выше да выше! Испугались рыбаки — как бы он лодку не перевернул. Тут как раз подошли они к берегу, где Швянцяле-деревня стояла. А гость как заржет по-лошадиному, как оттолкнется, набезобразничал в лодку, а сам на берег — и пропал. Тотчас море утихло и волны исчезли. Рыбаки ну ругаться:
— Вот гадина! Обещал заплатить, а сам только лошадиного навоза навалил!
Тут же, ночью, принялись они навоз выгребать. Выгребают и в море выкидывают.
А наутро рассвело, и увидали они, что поторопились; а кабы не поторопились, были бы богаты: на дне лодки еще осталась парочка монет. Поняли тогда рыбаки, что все золото за борт побросали.
А у мужчины того одна нога была лошадиная. Прослышали рыбаки, что в Швянцяле ночью свадьба была и кто-то там повесился, не то тесть, не то еще кто-то. Вот пан и торопился забрать душу удавленника. Потому-то и сулил много денег: спешил прибыть вовремя, чтоб душу забрать.

И ОДНОГО ХВАТИТ!
Ехал как-то раз наш сосед из Куршенай и вез полный бочонок пива. Стемнело уже, а ему еще через большой лес ехать. Вот едет он по лесу и вдруг навстречу откуда ни возьмись паныч расфранченный-принаряженный. Просит подвезти. Сосед согласился. Только паныч уселся, тронул сосед лошадей. А те — ни с места, не тянут. Разозлился мужик, палку вырубил лошадей погонять, шумит:
— Сто чертей тут, что ли, засело!
А паныч, на возу сидя, отвечает, смеясь:
— И одного хватит!
Только молвил — лошади тронулись. Глянул мужик на паныча — и с перепугу с телеги слетел! Видит: из шляпы паныча рожки торчат, а вместо обувки — копыта лошадиные.
Лес проехали — поблагодарил паныч мужика, горсть золотых на бочонок высыпал, а сам исчез.
Мужик видит все, да не может с перепугу даже рукой пошевелить. Домой приехал — на бочонке только щепок горсточка оказалась.

КАК ВЯЛЬНЯСА ВОЗИЛИ
Возвращался батрак с рынка. По дороге нагнал он паныча какого-то. Тот и говорит ему:
— Подвези меня!
Взял батрак того паныча да и привез домой. Уселся паненок за стол. Хозяин пошел лошадей распрягать. А те мокрые все, точно после тяжелой работы. Разозлился хозяин на батрака, входит в избу и говорит:
— Какого черта ты возил? Совсем загнал лошадей! Тотчас паненок трах кулаком в окошко — и умчался вихрем. Видно, решил, что признали его.
Это и был вяльняс

ПРОВАЛИСЬ В ПЕКЛО!
Как-то раз на рассвете пошел старичок на край поля лошадей привести. Был он в белую шубу одет. Идет — табак курит. Глядь — навстречу идет паныч в шляпе. Дошел, окликнул старичка, своего табачку предложил.Старичок попробовал да похаял: слаб, мол, табачок! Попросил паныч у старичка табаку на пробу. И в другой раз, и в третий. Больно ему стариков табачок понравился. Цапнул он старичка за руку, в которой кисет был, да и пригнул к земле. Земля разверзлась, а табакерка в трещину провалилась. Проклохтал паныч: — Провались в пекло! — и сам пропал. Испугался старичок, домой побежал, а рукава-то на шубе все разодраны! Паныч этот, вишь, вяльняс был.

КАК ВЯЛЬНЯС БРАЛ САНИ В ДОЛГ
Раз ночевал мужик в каморке. Слышит — кто-то в дверь стучит. Спрашивает мужик:
— Кто тут?
А вяльняс ему в ответ:
— Ой, человече, я у тебя, уважаемый, сани хотел попросить!
— А зачем тебе?
; — Хочу своих детей из болота перевезти!
— Ну так бери, да только верни поскорее! Проснулся мужик поутру, смотрит — сани переломаны, перепачканы. Он и говорит:
— Будто черт на них катался! А вяльняс тотчас и отозвался:
— Сам ведь одолжил мне сани, дружище! Я без спроса ничего не беру!

ОТРЕЗАННЫЙ НОС
Ну, были крестины у одного мужика пожилого. Водку пили. Пили-пили — не хватило им. Хозяин говорит: — Я съезжу в Грауже!
А в Грауже была старая корчма. Недалече от озера эдакого и речушки. Ну, поехал он. Едет, а навстречу ему дядя его, ну, брат отца, не то родной, не то двоюродный. Подумалось ему: «Неладно я сделал — не позвал его на крестины!» А дядя подошел, и тотчас коня
под уздцы.
Раз я небогат, ты и позабыл обо мне — даже на крестины не позвал!
— Да что ж с того, дядюшка, мы ведь только начали! Вот съезжу, водки куплю, тогда приедем да выпьем!
А дядя в ответ:
— Коли позабыл обо мне — не место мне в гостях у тебя!
Ну, тот давай его упрашивать! Наконец согласился дядюшка:
— Ладно уж!
Тут же заворачивает коней и прямо в озеро их ведет.
— Дядя! Уж не пьян ли ты? Куда ж ты лошадей повел — прямо в озеро!
А тот знай ведет да ведет.
— Пусти,— говорит мужик,— лошадей! Куда ведешь? Мне же в корчму надо, в Грауже, водки купить, а ты куда повел?
А дядя ему:
Не хочешь, чтоб я твоих лошадей вел — отрежь мне нос! Ну-ка, отрежь мне нос!
Ну, дядюшка, ты и впрямь пьян! Что ж ты та¬кое говоришь? Как же я тебе нос отрежу?
— Режь! Режь, тебе сказано!
Подумалось ему: «Дай полосну хорошенько — небось, не захочет больше, чтоб резал!».
Схватил он дядю за нос да и сжал его, и сдавил. А тот ему:
— Режь давай, чего смотришь?
Стал тот резать. Режет-режет — а нос твердый, никак отрезать не может. Насилу отрезал. Только отрезал— тот прямо через озерцо расхохотался — и пропал без следа.
Ну, сунул мужик нос этот в карман. Едет верхом, а сам все нос ощупывает. «Ну,— рассуждает,— это вяльняс был! Приеду — думает,—и покажу всем нос вяльняса! Иначе,—думает,—не поверят». Ну, так он и ощупывал этот нос всю дорогу. Когда с коня спешился — опять ощупал. Тут! Вошел он и говорит:
— Ну-ка, погодите чуть-чуть, пирушка обождет! Гляньте-ка, что это, что за нос?
— Какой нос?
— А вот,— говорит,— я и расскажу вам, но прежде на нос взгляните!
Смотрят: от его башмаков носки отрезаны, ровнехонько до пальцев. Не было у него ножа, так «дядя» нож дал и «нос» отрезал!
Повесил после этого мужик «нос» на проволоку и рассказывал всем, что с ним случилось.

ВЯЛЬНЯТА С БОЧОНКАМИ
Был у одного мужика скот. Пасли скот дети недалече от горы Шатрия. Как-то раз пасли они скот на самой горе и сами не заметили, как откуда-то появилось трое детей, на людей обличьем непохожих. А пастушки решили, что это какие то незнакомые дети, и стали играть с ними.
Как-то вечером спрашгвают дети отца:
— Батюшка, скажи, кто это из горы вылезает? На людей они не похожи, а с нами вместе играют?
Велел им отец поглядеть на носы тех ребятишек незнакомых: если нет в носу ноздрей, вяльнята это.
На другой день пригнали дети к горе скот и пасут. Глядь — из горы опять вылезают те же ребятишки, все трое, а в руках у них бочоночки. Глянули дети — нет у тех ноздрей. Пригнали они скот домой, рассказали отцу, что видели.
— Так это вяльнята!—говорит им отец. Рассказали дети и о бочонках, что у вяльнят были.
— В тех бочонках золото,— говорит отец,— надобно у них как-то забрать эти бочонки!
Снова пригнали дети скот к горе, и опять вяльнята из горы вылезли. Те же самые, но теперь уже черненькие, с рожками и хвостиками. Перепугались ребятишки и домой убежали, а бочонки те так и не взяли.

ПАНСКАЯ ШУТКА
Шел мой отец из Салакаса. Уже ночь наступила, около десяти часов пополудни было. Кажется, стояла осень. В поле у поместья Нарбутишкис повстречался ему сам хозяин поместья, сам пан Мазуркявичюс. Зовет его пан зерно веять. Ну, как пана ослушаешься? Подает ему пан лопату и ведет на гумно. Устроился батюшка мой у груды зерна и принялся веять.
А немного погодя оглянулся — посреди болота сидит на кочке, весь перемазанный!

ВЯЛЬНЯСЫ НА ГУЛЯНИИ
Заявились раз на майское гуляние три вяльняса. Обернулись они людьми. Поплясали с девками, выпили хорошенько. А в корчме водки не хватило. Они и говорят:
— Обождите, сейчас мы четверку лошадей приведем, в Бутку съездим и привезем водки!
Все согласились. А чтоб веселее в дороге было, отправили с ними вместе еще несколько мужиков. Уселись они да поехали.
Едут-едут — никак не приедут в Бутку. Стали мужики спрашивать, не заплутали ль они, дескать? А те им в ответ: нет! хорошо дорогу знаем! Так до самых петухов и проездили. Оглянулись мужики — кругом болото, а сами они на пнях сидят верхом! Поняли они тогда, что дались вяльнясам в обман! Тут все и припомнили: у тех мужиков, у вяльнясов, только по одной ноздре было.

НЕ СУЙ НОС!
Шла одна баба из Кракяй в Скемяй. Миновала она горочку Римас, чу — в болоте стонет кто-то.
Пойду гляну!— решила баба. Пошла и заблудилась.
Кто меня водит?— спрашивает.
—Я, с Римаса-горки!— раздался в ответ голос.— Иди своим путем, а сюда нечего нос совать!
Тут же и вышла баба на дорогу. Пошла себе дальше.
Не по нраву вяльнясу, коли люди в его дела нос суют.

ПЬЯНЫЙ СОСЕД
Ехал раз мужик из города домой. Совсем было подъехал к дому — а дальше никак не может проехать! Видит — сосед с телеги колеса снимает! Надел колеса мужик, укрепил, ехать собрался, глядь — лошади распряглись! А сосед хохочет себе! Совсем мужик из сил выбился, разозлился. Пошел соседовым сыновьям сказать, чтоб утихомирили отца: думал, пьян сосед! Пришел — а сосед как ни в чем не бывало на печи сидит!

КОЗЛЕНОЧЕК-БЕДНЯЖКА
Раз пастушонок пас хозяйских коз. Ввечеру пришел домой, глядь — одного не хватает! Хозяйка его прибила и велела идти искать. А уж ночь на дворе. Да еще и небо тучами затянуло, дождь пошел. Пришлось все же пойти бедному. Как добрел до опушки, так и полило. Встал он под дерево. Смотрит: бежит промокший козленок. Пожалел его пастушок. Взял в охапку, гладит да приговаривает:
— Ах ты козлик, ах бедняжка, промок, продрог! А козленок, в охапке сидя, ну передразнивать:
— Глянь-ка: козлик, ах ты, бедняжка, промок, продрог!
Да как захохочет! Вырвался и убежал. А это, вишь ты, вяльненок был.
Вернулся пастушок домой, а козленок раньше него прибежал, дождя испугавшись.

КАМЕНЬ В САНЯХ
Здесь, в Таручёнисе, мой дядя жил, Савицкас. Ехал он в Мяркине с соседом, с Марцинскасом. Ну вот, проезжают они мимо горки — как ее? Пакрикштес-горку проезжают, глядь — баран лежит, да еще огромный, и блеет. Так они решили:
— Купил его кто-то, а по дороге он и выпрыгнул. Возьмем к себе в сани!
Вылезли они, перетащили барана вдвоем в сани.
Приехали домой, в избу вошли и велят детям пойти лошадей распрячь да принести в избу то, что в санях лежит. Пошли дети, глянули, а в санях нет ничего — только камень громадный. Вернулись они и говорят:
— Что ты, отец, велел в избу принести? Там же нет ничего!
— Как так ничего нет? Там ведь баран!
— Поди погляди, какой там баран! Камень огромадный!
Говорят, тут не без вяльняса. А камень этот до сих пор во дворе лежит.

КАК РУЖЬЯМИ МЕНЯЛИСЬ
Жил-был охотник. Гонял как-то зайцев и другого охотника встретил. Тот ему говорит:
— Поменяемся, дядя, ружьями! Видишь, мое полегче, будет тебе как раз по плечу, а то твое вон какое тяжелое!
Глянул старик — ружье еще новое и легкое. Долго не думая, зла не ожидая, вскинул его на плечо — и домой. Пришел старик домой, а жены нет. Хотел было повесить ружье на стену, да вспомнил, что велено его в кислоте держать. Отнес ружье в каморку и окунул в капустный рассол с такими словами:
— Посиди в рассоле, черт тебя побери! А сам пошел спать.
Утром вздумалось жене наварить капусты. Пошла, глянула — а в капусте вертел! Она к старику:
— Глянь-ка, там черт какой-то лопает капусту словно цмок!
А старик решил попугать жену:
— Не лезь, не то выстрелит!
Та ушла. Погодя немного возвращается. А старик все куролесит:
— Не лезь, выпалит!
После сам пошел, посмотрел — а в капустном рассоле мокнет нога лошадиная, гнильцой тронутая.
— Ах я, дурья башка! — сплюнул старик да и перевернул всю кадку с капустой.

КАК ГАРМОНЯМИ ПОМЕНЯЛИСЬ
Жил в Пажямишкю-деревне Чебатарюнас Адомас. Как-то в праздник возвращался он с вечеринки из деревни Саксонишкю. Шел он мимо Дукштасского кладбища. Глядь — сидит у могилы на камушке незнакомец и гармонику держит. Предлагает Чебатарюнасу меняться.
-Может, твоя плохая?— спрашивает.
- Нет, хорошая!
- Как растянул он меха — и трава и деревья в округе поникли.
Поменялись, идет с новой гармонью, играет. Так красиво! Так через всю деревню и прошел играя. Подошел к дому, поиграл, а ему не отворяют, будто и не слышат. Постучался он и говорит матушке:
— Через всю деревню прошел, на новой гармони играя! А ты и не слышишь!
Ну, впустила его мать. Повесил он гармонь там, где всегда вешал, и улегся. Проснулся — уже рассвело. Смотрит — а на стене вместо гармоники висит лошадиная мошонка! Смекнул он, чьи это проделки. Скорей туда побежал, где гармонями менялись. Глядит — на камне лежит его гармонь и денег три рубля. Забрал он все и скорей домой.

КАК ОКОРОКАМИ МЕНЯЛИСЬ
Как родился у моей бабушки первенец, пошел ее отец на базар мяса купить. Идет он с базара (а сам подвыпивши) и встречает в лесу пана разодетого-разнаряженного. Говорит ему пан:
— Здорово, Габриэлюс!
Удивился он: откуда пан имя его знает?
-Здорово!— отвечает.
- Откуда путь держишь?
- Ну, с базара, вот окорок купил!
— Гляди-ка, и у меня есть окорок, еще побольше твоего будет. Давай меняться!
Посмотрел тот, посмотрел, подумал и решил:
— Давай! Поменялись они.
Захотелось ему закурить. Вытащил пан табакерку и говорит:
— Вот тебе табакерка! Кури! Дарю. И опять они поменялись.
Вернулся он домой, утром встал, повитуха пришла. И говорит ему:
— Глянь-ка, Габриэлюс, что ты принес!
Тот встал, смотрит — громадный пень. Пошел он на то место, где пана встретил. Голову поднял, глядит, на дереве висит его окорок! Тут ему закурить захотелось. Полез он за табакеркой — а в кармане навоз.

ТРУБКА ВЯЛЬНЯСА
Со мной самим это приключилось. Шел тогда тридцать четвертый год. А мне шестнадцать-семнадцать лет исполнилось. С утра моросило. Похоже, поздняя осень стояла. После полудня перестал дождь. Надо было налоги уплатить. Отец и говорит:
— Юозас, сходи в Лаукуву!
Пошел, а народу уйма. Покуда сходил, стемнело, еще в Лаукуве стало темно. А тогда не было шоссе до Лаукувы. Шла тропинка через городское пастбище, а через Горине — мостик. Иду себе. Вот и городское пастбище. А кругом тьма кромешная! Бреду, ступаю по земле потихоньку, тропинку стараюсь не потерять. Полпастбища прошел, слышу — впереди меня идет кто-то. Земля размокла, я и услыхал — шлеп-шлеп! — значит, кто-то идет.
Ну, думаю, надобно поспешать, идет кто-то недалече! И нагнал. Идет высокий такой мужчина в пальто.
-Добрый вечер!—говорю.
-Добрый вечер!
Он курящий оказался. Трубку вытащил, гляжу: блеснула трубка золотом. Ну ничего, дал он и мне покурить. Трубка красивая — я и закурил, хоть был некурящий. Как дошли мы до Горине, стал я по мостику переходить, а попутчик мой — прямо по воде! Ну, перехожу через речку, думаю — надо бежать! А как убежишь — мужик такой высоченный! Речку перешли — иду молча, ни словечка ни пророню. А он говорит — говорить-то надо. Однако примечаю — не этого света он творение. Перешли, идем дальше. Добрели до Вайтку-са. А там в овине лен мяли — льномялками стучали. Пробасил он:
— Спокойной ночи! Зайти надобно на мятье, пару одну сочетать!
«Что ты,— думаю,— священник, что ли?» А сам доволен — иди себе подобру-поздорову! Пошел я и слышу — опять догоняет:
Эй, стой! Погоди! Погоди! Что поделаешь — остановился я. Слышу:
-Хочешь, трубку подарю? Еще бы! Золотую трубку в подарок!
-Хочу!—отвечаю.
Взял и в пальтишко сунул. А он пошел дальше.
Вернулся я домой тем же вечером. Курильщик без году неделя — вот и позабыл об этой трубке. Поел и спать завалился.
А с утра надо было мне к Шяулису идти, хлеб молотить. Когда поднялся, скотине корм задал. Сестра собиралась уже завтрак готовить. Смотрела она на меня смотрела, а потом и говорит:
— Где ты был?
- Спал.
- Где ж ты спал, ведь у тебя все губы в крови!
- Ну. вот, скажешь тоже!— отвечаю.
Будто опоили меня допьяна. Глянул в зеркало — и верно! Все губы в крови. Вспомнил эту трубку. Пошел поглядеть. Пришел, пошарил в кармане — холодное что-то. Глянул на свету — а это лошадиная бабка ободранная.

ТАБАКЕРКА ВЯЛЬНЯСА
В старину хлеб цепами молотили. Ночью просушивали, а поутру молотили. Хозяин один, Римкус, зерно просушивал, вот и затопил с вечера баню. Сидит, зевает. Курить хочется, а в кисете пусто. «Хорошо бы покурить»,— думает. Тотчас заскрипела дверь и вошел незнакомый паныч. Вошел и говорит:
— Холодно на дворе, нельзя ли погреться, табачку покурить?
Римкус отвечает:
— Погреться отчего ж нельзя, а вот табачком угостить не могу, нет у меня.
А паныч ему:
— Хорошо, коли есть где согреться, а табак у меня с собой хороший!
Достает он из кармана табакерку и Римкусу подает. А тот увидал: хороша табакерка, а табак еще лучше, и давай трубку набивать. Очень ему понравилась табакерка паныча, он и говорит:
' Какая табакерка красивая! Уж не вяльняс ли тебе ее сделал?
—• Вот-вот, сам и сделал!— отвечает ему паныч.— Коли уж так понравилась тебе табакерка, могу подарить!
Обрадовался хозяин, благодарит:
—Век не забуду!
А паныч за согрев поблагодарил да и пошел. Полюбовался Римкус табакеркой и отправился спать.
Спозаранку поднялся он молотить да и позабыл о подарке. Захотел закурить, полез в карман. Глянул — а в руке полкопыта лошадиного, а в нем высушенный да натертый лошадиный навоз. Разбил Римкус копыто о землю да сплюнул: догадался, что надул его вяльняс.

КАК ВЯЛЬНЯСА ПЕРЕХИТРИЛИ
Слыхал я, что нельзя ночью на гумно ходить, не то назад не воротишься. Поспорили два мужичка. «Не боюсь ничего,— говорит один,— пойду!» А другой ему на это:
— А коли так — принеси-ка двенадцать гвоздей с гумна!
— Можно!
Побились они об заклад.
— Ну, иди!
Тот и пошел. Отворил дверь, подошел к гвоздям, подобрал один и говорит:
- Пришел за гвоздем, беру! А ему в ответ:
- Бери, бери!
- И за другим приду!
- Ладно!
Взял он гвоздь и в горницу вернулся. Другой ему и говорит:
- Что ж все не принес?
Коли надо, принесу!
Раз уж побились об заклад, неси! Тот снова пошел. Входит и говорит:
- За другим пришел! А голос ему:
Бери, бери!
Он взял гвоздь и опять за свое:
— За третьим приду!
Голос:
—Ладно!
Принес он второй гвоздь. Другой мужичок ему опять:
- Что ж ты снова принес только один?
Еще принесу, коли нужно!
Пошел он тогда в третий раз. И опять то же было: взял он третий гвоздь, принес в горницу и говорит:
— Коли надо, я и больше принесу!
Так и переносил он одиннадцать гвоздей и пошел за двенадцатым. Взял он и опять говорит:
- Беру один гвоздь и еще приду!
- Бери, бери!
Принес он последний гвоздь и говорит:
Считай, все ли на месте!
Все.
Ну, давай заклад, раз все!
Забрал он заклад, и сидят они тихонько. Чуть погодя
за окном голос послышался:
- Что ж за гвоздем нейдешь? А он в ответ:
Да я уж все принес, что было надобно! Тогда отозвалось за окошком:
—Ох и догадливый ты, на свое счастье! Обманул меня! Да кабы я тебе в обман не дался, висеть бы твоей шкуре нынче утром на стропилах!

КОШКА с КОТЯТАМИ
Один хозяин приметил: что бы ни оставил он в овине на ночь на просушку: овес, ячмень или еще что-нибудь, что в старину молотили вручную,— наутро все уже намолочено.
Забрел однажды к этому хозяину поводырь с медведем. Попросился переночевать. То ли тесно было, толи еще что, только отправили его в овин ночевать. Рассказал хозяин поводырю, что в овине кто-то молотит по ночам. Велел тот на гумне трех коз привязать: одну у дверей, другую внутри, а третью у овина. А сам поводырь с хозяином вместе на гумне улеглись. Устроились они на подставке для снопов, а мишку за печкой спрятали.
Улеглись.
Вот и молотильщики пришли. Задушили одну козу, вторую, третью. Вошли в овин. В печи еще угли были, а они принесли кто лягушонка, кто змееныша и стали печь на углях. С пылу горячо есть, так они на печь положили остудить. Положили — а мишка подобрал и проглотил. А те закончили печь, глядь — ни одной лягушки. Смотрят — кошка примостилась. Мол, кошка и! съела все. Схватил один вяльняс головню да и: врезал той «кошке». А «кошка» сгребла этого вяльняса и давай им других вяльнясов лупцевать. Все избила да повыгоняла.
С того времени никому ничего там не чудилось.
Прошло несколько лет. Играл как-то у дома хозяинов сын, парнишка лет четырех. Тут идет мимо какой-то человек и спрашивает:
— А у вас ли еще та кошка?
Ребенок думал, что тот и впрямь о кошке спраши вает, и ответил:
— У нас, да еще и с котятами! Тогда говорит ему тот человек:
— Скажи отцу, чтобы деньги забрал. Когда на гумне двери отворяешь, они все задевают за что-то. А за-девают они за ручки котла. Не придем мы больше вам!
Рассказал ребенок родителям о тех деньгах. Отец по шел проверить. Посмотрел — и правда, задевают ворота за ручки котла. И прежде так было, только неизвестно было, за что они задевали.
Откопали эти деньги, и не мерещилось больше ни чего ни в овине, ни на гумне.

ВЯЛЬНЯС И ВОР
Шел вяльняс на свадьбу и по дороге нагнал человека.
- Что будешь делать на свадьбе?— спрашивает вяльняс.
Как приду, украду с лошади уздечку. А ты что будешь делать?
Приду на свадьбу и сяду на столбе. Как чихнет молодая или молодой, так и попадет ко мне их здоровье — я его заберу, ибо никто им «будьте здоровы» не скажет!
Пришли они оба на свадьбу, сел человек в конце стола среди других гостей, а сам все прислушивается. Только молодая чихнула, ей тотчас:
— Будь здорова!
И молодой за ним повторил:
— Будь здорова!
А вяльняс так и взвился со столба, да как закричит:
— Держи вора!
Так ему и не досталось здоровье молодоженов.
Tags: народные сказки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments