Хильд из Вильнюса (hild_0) wrote,
Хильд из Вильнюса
hild_0

Рассказик. Про Виверну.

Запоздалый подарок для gondolinde
Пожелание было: Теплая семейная история про Виверн.

Спасибо sigma_tiger за редактирование.


Когда за успокоившимся Котенком наконец-то закрылась дверь и его – или теперь уже их с Аэшти... Нет, все-таки его комнаты, Киэран-Виверна спросил:
– Надеюсь, хотя бы ты не терзала себя чувством вины, мыслями о безысходности, невозможности помочь и всем остальным?

Аэшти задумчиво перебирала трехцветные пряди. Она сама предложила заплести ему дневную косу – и занималась этим уже почти час. Сам Виверна обычно управлялся за пару мгновений, но сейчас почему-то не возражал. «Кажется, начинаю понимать, почему женщинам нужно так много времени, чтобы одеться, причесаться и все прочее», – подумал он, но вслух ничего не сказал. Лень.

Он лежал поперек кровати полуодетый, ему было хорошо. Любимая женщина сидела рядом, неторопливо пропуская меж пальцев черные, белые и ярко красные пряди. Странно: черные почему-то седеют, а эти – нет. Наоборот, ярче выделяются на общем фоне. Ну и ладно. Кажется, пора начинать носить красное с белым.

Плечи, грудь и почти всю левую руку привычно закрывали бинты.
...И эта удивительная, чудесная, невероятная женщина ни разу не спросила, когда он собирается просить мага убрать шрамы (и почему до сих пор не), оставляя это целиком и полностью на его усмотрение.

На ее коленях свернулся клубочком молодой уж. «Угнездился, змей», – думал Виверна. Он немного завидовал, но сгонять ужа тоже было лень.

– Знаешь, – сказала Аэшти, – когда у вас здесь все это началось – я имею в виду вторжение – и стало ясно, что война пришла теперь уже на нашу землю, и многие погибнут... Мне очень хотелось как-то вам помочь. Но я понимала: самое лучшее, что я могу сделать – это оставаться там, в эльфийском лесу. Заботиться о наших людях, эльфах, детях и драконах, и обо всех тех, кого ты отослал. Дать вам возможность не беспокоиться о нас. Чтобы ты мог быть уверен – как бы оно ни обернулось дома, здесь у нас все будет в порядке. Что все те, кого ты спрятал здесь – выживут, не сорвутся, не убегут на войну, не наделают глупостей.

Леди Аэшти выпрямилась, оставив недоплетенную косу. Взгляд ее был устремлен куда-то вдаль – то ли в себя, то ли в прошлое, то ли за окно. Как будто она пыталась припомнить все, что чувствовала тогда, чтобы ответить на его вопрос как можно точнее. Раз уж ему это зачем-то понадобилось. Вспомнить, осознать и выразить словами то, над чем вообще не привыкла задумываться.

– Да, я очень беспокоилась, – продолжала она, – о тебе, своих братьях, твоих детях и всех, кто остался. Но понимала, что мой долг – заботиться о тех, кого ты поручил мне. И что это – самое большее, что я могу сделать, – теперь она смотрела ему в глаза.

– Я знала, что ты поступил правильно, что здесь не только твоя любовь ко мне, но и шанс сохранить Дом. Значит, моя работа – помочь тебе в этом. Объяснять, успокаивать, удерживать тех, кто хочет вернуться сражаться с врагами...

И закончила твердо, неожиданно твердо:
– А потом ты вернешься, и мы поговорим.

Виверна чувствовал, как его сердце сжимается от нежности и восхищения. Он хотел уберечь ее – но задумывался ли о том, как ей было тяжело там, в неведении и безопасности эльфийского леса?

...И еще он думал о том, какая же у него прекрасная и мудрая Леди Виверна, совершенно правильно понимающая свои обязанности. И он жизнь положит на то, чтобы сделать ее счастливой.

Да, теперь – так и будет. И в этом его долг, его счастье и смысл его жизни.

...А ведь многие (удивительные люди!) почему-то считали, что ее доброта – признак слабости и невеликого ума. Да, пожалуй, что ей в прекрасном эльфийском лесу, где он не был никогда в жизни (а когда-то – мечтал там учиться!), было не легче, чем ему – в плену и на войне.

– А когда ты в плен попал... Знаешь, тебе это, наверное, смешно будет... – она рассеянно играла длинными прядями разноцветных волос, пропускала их меж пальцев, поглаживала – осторожно, как редкую ядовитую змею...

– Я сделала маленький фонарик с изображением чайки, летящей над морем. Повесила его на дерево, что росло рядом с нашим домом, по вечерам зажигала в нем маленькую свечку – и молилась. Каждый день; за работой и просто так. Знаешь, у эльфов есть священная гора – на острове, окруженном рекой. Они приходят туда петь своим богам... Я ходила смотреть – но мне казалось, Небо услышит меня везде, понимаешь? – еще один взгляд, глаза в глаза. Киэран подвинулся, чтобы ей было удобнее.

– И я тогда загадала: если ты выживешь, повешу его в храме. Или... – она смутилась, чуть помедлила. – Подарю тебе.

– Лучше подари мне, – сказал Киэран, осторожно поворачиваясь на бок. – Храм обойдется. В смысле, храму что-нибудь другое сделаем, – поспешно поправился он. – Можем вместе, если захочешь. А стекла – сама отливала?

– Море и небо – да: там нужен очень особый переход цвета. Молнии – темного янтаря, а чайка – из перламутра; я нашла их на берегу озера, – и Киэран почему-то испытал огромное облегчение от того, что чайка – плотная, непрозрачная, и даже не стекло.

– А почему – чайка? В смысле – не дракон, не кто-нибудь еще?

– Помнишь картину, которую ты подарил брату – «Чайка в вечернем грозовом небе»? Тальшан ее в библиотеке повесил, над столом. Мне она очень нравилась, мне кажется, это одна из лучших твоих работ! – она чуть смутилась и покраснела.

«...Она очаровательна, когда краснеет; надо будет смущать ее почаще», – мельком подумал Виверна.

– Во всяком случае, у меня эта чайка всегда ассоциировалась с тобой...

Киэран прикинул, что она могла делать в библиотеке и из какого положения видела несчастную картину, – и попытался прогнать воспоминание. Потому что сама Аэшти никогда не отличалась особой любовью к чтению – у нее лучше получалось заниматься детьми и всяческим рукодельем – зато слушателем была прекрасным. А вот Тальшан, его старший брат и первый муж Аэшти – ученый-этнограф, автор полудюжины книг, известных далеко за пределами страны – предпочитал заниматься именно там. И наукой тоже. Поэтому леди Аэшти имела обыкновение время от времени навещать супруга – обед принести или послушать очередную главу. Брат даже ковер велел постелить – для удобства научных изысканий, не иначе.

Виверна решительно оборвал эти мысли.

– А знаешь, – сказал он, – полное название той картины? «Чайка в ночном небе, за мгновение до того, как ее съел дракон»...

– Шутишь?! – не поверила она. – Ты не стал бы дарить брату картину с таким названием.

– Шучу, – согласился Киэран.

– Эту – не съел...

Она пощекотала его лицо кончиком косы. Киэран подскочил, рассмеялся, чихнул – он всегда был чувствителен к щекотке. И его женщины часто этим пользовались.

– Ах ты! – он осторожно приподнялся, обнял ее, поцеловал в нос, зарылся лицом в длинные темные волосы, все еще пахнущие лесом.

Потом аккуратно взял ужа, перенес на подоконник – снаружи, со стороны сада – и прикрыл окно.

«...Непременно надо будет узнать, когда имперцы сообразят завезти сюда хоть каких-нибудь чиновников, – думал он, возвращаясь на кровать. – А то честному дракону даже жениться, как подобает, нет возможности».


Киэран-Виверна, он же Киэран Трехцветный – бывший глава Дома Виверны, одного из боевых Домов Полуострова. Действие происходит вскоре после завоевания Полуострова соседями-северянами – Империей Пятнадцати Городов.
Леди Аэшти – его любимая женщина, вдова его брата, известного ученого.
Котенок – приемный сын Киэрана, юноша из народа меоквэнди.
Уж – домашнее животное.
Tags: дом виверны, мои тексты, своя собственная рептилия, тот мир, тхаардант
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments