Хильд из Вильнюса (hild_0) wrote,
Хильд из Вильнюса
hild_0

Как-то airenyere вытянул из Мешочка сказок драконье яйцо. Вообще, я не очень понимаю, почему и как подбираются сказки - но часто знаю, что здесь подойдет эта и именно она. Так что вот.
Кроме того, эта история... ну, не вполне ответ на вопрос, заданный когда-то lr_eleran

Любимый.

Был на По­лу­ос­тро­ве один, о ко­тором Ки­эран Ви­вер­на го­ворил: "мой лю­бимый".
В пись­мах и вслух, от­кры­то и со­вер­шенно ис­крен­не – впро­чем, у Ки­эра­на для не­го всег­да на­ходи­лось ве­ликое мно­жес­тво са­мых раз­ных слов.
Лас­ко­вых и не очень.
А ког­да тот по­гиб, Ки­эран скор­бел и пе­чалил­ся о нем, по­жалуй, не мень­ше, чем об от­це и бра­те, пав­ших в бою дву­мя го­дами ра­нее, хо­тя мно­гие, на­вер­ное, осу­дили бы его за это.
Ес­ли бы толь­ко кто-ни­будь знал.

Они дру­жили с юнос­ти. Поз­на­коми­лись, ког­да Ки­эра­ну ед­ва ми­нуло пят­надцать, а его бу­дуще­му дру­гу бы­ло и то­го мень­ше. Оба бы­ли мо­лоды, бесс­траш­ны и оди­ноки.
Им нра­вилось быть вмес­те, их вку­сы и пред­почте­ния бы­ли схо­жи, и им бы­ло хо­рошо вмес­те. Оба лю­били по­леты – по­жалуй, боль­ше всех про­чих раз­вле­чений.
Им нра­вилось ле­тать быс­тро и вы­соко, про­носить­ся над мо­рем на ог­ромной ско­рос­ти, под­ни­мая брыз­ги, ны­рять с вы­соты, ле­тать сре­ди туч в пас­мурную по­году, в гро­зу или в про­лив­ной дождь, ког­да не­бо и мо­ре сли­ва­ют­ся в од­но... Оба лю­били хо­лод­ный и про­низы­ва­ющий ве­тер поз­дней осе­ни – той сы­рой, тем­ной и про­моз­глой, ко­торую хо­чет­ся уже наз­вать зи­мой, ког­да так тем­но и мрач­но, а на ду­ше ста­новит­ся тре­вож­но бе­зо вся­ких ви­димых при­чин и хо­чет­ся пос­ко­рее ско­рее вер­нуть­ся в теп­лый дом, где теп­ло и су­хо, где го­рит жи­вой огонь, а от не­ведо­мой жу­ти, что про­носит­ся в осен­нем не­бе, за­щища­ют сте­ны и доб­рые ду­хи...
В это вре­мя и на ули­цу-то ста­ра­ют­ся не вы­ходить без осо­бой не­об­хо­димос­ти, осо­бен­но ве­чером – го­раз­до при­ят­нее про­водить тем­ное вре­мя под кры­шей до­ма, за­кутав­шись в плед, нас­лажда­ясь по­дог­ре­тым ви­ном или об­жи­га­юще-го­рячим ча­ем, с хо­рошей кни­гой или в доб­рой ком­па­нии.
В та­кую по­году сна­ружи гу­ля­ют раз­ве что де­моны, всад­ни­ки Хо­лод­ной Гос­по­жи, да еще страж­ни­ки из до­ма Бар­са.
Но им вро­де как по­ложе­но.
Ра­бота у них та­кая.

...А им нра­вилось чувс­тво­вать ко­жей осен­ний ве­тер впе­ремеш­ку с дож­дем, сне­гом и об­ла­ками, рас­тво­рять­ся в су­мер­ках и ту­мане поз­дней осе­ни, всем сво­им су­щес­твом ощу­щая ве­тер, ско­рость и сво­боду, слов­но бы сли­ва­ясь с этим осен­ним не­бом, с ми­ром и друг с дру­гом.

Оба лю­били ско­рость и риск – хо­тя Ки­эран вряд ли наз­вал бы это рис­ком. Ско­рее ска­зал бы, что это та­кой спо­соб быть жи­вым, ощу­щать се­бя частью ми­ра, не­ба, вет­ра, об­ще­ния с ми­ром.
А вот по­пасть­ся пос­ле та­кого по­лета на гла­за от­цу, осо­бен­но ес­ли тот слиш­ком серь­езен или по­чему-то вдруг ре­шил оза­ботить­ся вос­пи­тани­ем сы­новей, – вот это да, это дей­стви­тель­но пред­став­ля­ет не­кото­рую опас­ность.

У обо­их бы­ли неп­ростые ха­рак­те­ры, оба от­ли­чались ехидс­твом и чувс­твом юмо­ра. Воз­можно, это по­мога­ло им по­нимать друг дру­га, про­щать рис­ко­ван­ные шут­ки. Впро­чем, на са­мом де­ле они от­но­сились друг к дру­гу очень бе­реж­но, слов­но бы ощу­щая хруп­кость чу­жого те­ла. Они по­нима­ли друг дру­га с по­лувз­гля­да, с по­лужес­та, дви­жения, при­кос­но­вения – им поч­ти не нуж­ны бы­ли сло­ва.

Об их от­но­шени­ях знал весь клан. Не то что­бы по­доб­ная друж­ба бы­ла ред­костью – вот и ма­туш­ка Ки­эра­на, го­ворят, в юнос­ти, до то­го, как выш­ла за­муж... Не­кото­рые пос­ме­ива­лись, го­воря, что это уже слиш­ком, на­ходя не сов­сем при­лич­ным от­кры­то де­монс­три­ровать столь близ­кие – не­сом­ненно, ин­тимные – от­но­шения.
Но им бы­ло все рав­но.
Дру­гие счи­тали, что это ско­рее хо­рошо – как-ни­как, а маль­чи­кам сра­жать­ся вмес­те. Го­раз­до ху­же, ес­ли во­ин не чувс­тву­ет на­пар­ни­ка. А мо­жет быть по­тому, что ви­дели, как неп­роста жизнь млад­ше­го сы­на Ви­вер­ны, по­нима­ли, что юно­ше не­об­хо­дима раз­рядка – хо­тя бы и та­кая.
...Буд­то ма­ло ему ге­тер.

Отец же от­но­сил­ся к их друж­бе ско­рее праг­ма­тичес­ки. В кон­це кон­цов, его сы­ну и это­му соз­да­нию пред­сто­ит, по всей ви­димос­ти, вмес­те сра­жать­ся и ле­тать, так что чем боль­ше меж­ду ни­ми люб­ви и по­нима­ния, тем, на­вер­ное, луч­ше. Хо­тя есть тут и об­ратная сто­рона – слу­чись од­но­му из них по­гиб­нуть (лорд Авэй­ги очень на­де­ял­ся, что это бу­дет не его сын), дру­гому бу­дет боль­но, тя­жело – и очень слож­но слож­но най­ти се­бе ко­го-ни­будь еще.

Их от­но­шения бы­ли да­леко не рав­ны­ми – ина­че и быть не мог­ло, слиш­ком они бы­ли раз­ные. Но Ки­эран лю­бил сво­его дру­га так, как ма­ло ко­го дру­гого, и ни од­на связь не при­носи­ла ему столь­ко нас­лажде­ния, чис­то­го без­гра­нич­но­го бла­женс­тва, воз­можнос­ти жить и ра­довать­ся жиз­ни, ни с кем дру­гим он не чувс­тво­вал се­бя нас­толь­ко жи­вым и нас­то­ящим.
Нас­толь­ко со­бой.
По­тому что всем ос­таль­ным бы­ло что-ни­будь от не­го нуж­но – по­мощь, ус­лу­га, вни­мание и об­ще­ние, со­веты... Воз­люблен­ный, при­ем­ный отец, муд­рый и за­бот­ли­вый, нас­тавник, сын, ро­дич, ин­те­рес­ный со­бесед­ник, вни­матель­ный друг, от­важный во­ин и удач­ли­вый ко­ман­дир...
Он не ви­дел в этом ни­чего дур­но­го, по боль­шей час­ти ему все это нра­вилось. Но как же хо­рошо прий­ти к то­му, ко­му ни­чего от те­бя не на­до, кто лю­бит те­бя ра­ди те­бя са­мого, ко­му пле­вать на ус­пе­хи и не­уда­чи, кто всег­да те­бе рад, ко­го мож­но поч­ти не стес­нять­ся, быть счас­тли­вым, злым, ус­тавшим, раз­дра­жен­ным, кто не пот­ре­бу­ет объ­яс­не­ний, от­ве­тов, дол­го­го и не­лег­ко­го раз­го­вора, ког­да ус­тал и хо­чет­ся толь­ко спать... С уче­ника­ми, ро­дича­ми, друзь­ями и при­ем­ны­ми деть­ми он ни­ког­да не поз­во­лял се­бе ни­чего по­доб­но­го. Ста­рал­ся быть ров­ным и спо­кой­ным, не по­казы­вать ус­та­лос­ти, оби­ды или раз­дра­жения – а с чу­жими так и тем бо­лее. Это ка­залось чу­дом – но поч­ти ник­то не знал, че­го ему сто­ило это чу­до.
А тут – ог­ромные жел­тые гла­за лу­чат­ся неж­ностью и по­нима­ни­ем, си­яют жаж­дой бли­зос­ти или по­лета, нос лас­ко­во ка­са­ет­ся ще­ки, тем­ный язык сли­зыва­ет сле­зы... Впро­чем, сле­зы ос­та­лись да­леко в юнос­ти.

Они бы­ли счас­тли­вы вмес­те це­лых сем­надцать лет – а мог­ли бы и доль­ше, ес­ли бы не вой­на. В лю­бой бе­де и оби­де Ки­эран при­ходил к сво­ему дру­гу, ис­кал у не­го уте­шения и со­чувс­твия. Го­вори­ли, что не бы­ло у не­го су­щес­тва бо­лее близ­ко­го и не бы­ло боль­шей ра­дос­ти, чем прий­ти к то­вари­щу, об­нять, под­ста­вить ли­цо его по­целу­ям или от­пра­вить­ся на сов­мес­тную про­гул­ку...
И да­же спе­цифи­чес­кий за­пах сов­сем не раз­дра­жал.

Ки­эра­ну нра­вилось лас­кать его блес­тя­щую ше­рохо­ватую ко­жу, че­сать за уша­ми, це­ловать влаж­ный нос - и лю­бимый охот­но при­нимал его лас­ки. Иног­да они ку­пались вдво­ем на ка­ком-ни­будь у­еди­нен­ном пля­же, бы­вало, друг сбра­сывал его в хо­лод­ную во­ду ноч­но­го мо­ря или ны­рял вмес­те с ним – вос­торг и ужас бо­ролись в сер­дце, пог­ру­жая в без­дны нас­лажде­ний...

По­том Ки­эран вы­ныри­вал, от­пле­выва­ясь, го­ворил: ну, ты это, сов­сем уж! И был со­вер­шенно и аб­со­лют­но счас­тлив.
Он ни ра­зу не прос­ту­дил­ся пос­ле та­ких ноч­ных по­летов, хо­тя здо­ровье его всег­да ос­тавля­ло же­лать луч­ше­го.
А луч­ше все­го – ка­кого-ни­будь дру­гого здо­ровья...

Ки­эра­ну нра­вилось ри­совать его – од­но­го или в ком­па­нии, в лег­ком дос­пе­хе или в пол­ном бо­евом об­ла­чении, но ча­ще об­на­жен­ным – в лу­чах за­кат­но­го сол­нца, в бе­лом рас­свет­ном не­бе, сре­ди зо­лотых листь­ев, у мо­ря, на ска­лах или в тра­ве... Тем­но-си­няя ко­жа от­тенка лет­не­го не­ба с зо­лоты­ми ис­кра­ми, муд­рый взгляд ог­ромных за­дум­чи­вых глаз цве­та лет­не­го ме­да. От­лично сло­жен­ное силь­ное те­ло, мыш­цы, пе­рели­ва­ющи­еся под ко­жей...

Поз­же под­счи­та­ют, что Ки­эран пос­вя­тил сво­ему дру­гу сти­хов боль­ше сти­хов, чем всем сво­им воз­люблен­ным вмес­те взя­тым – во вся­ком слу­чае, в до­во­ен­ный пе­ри­од.
В ос­новном это – трех-пя­тис­тишья, ка­кие при­нято бы­ло по­сылать воз­люблен­ным или друзь­ям пос­ле сов­мес­тно про­веден­ной но­чи, будь то ночь люб­ви или дру­жес­кие по­сидел­ки под ви­но, пес­ни, сов­мес­тное чте­ние сти­хов, иг­ра в ло­то, шаш­ки и прос­то раз­го­воры за пол­ночь.
...От­то­чен­ные фор­мы, вос­пе­ва­ющие кра­соту звез­дно­го не­ба, опи­сыва­ющие, как прек­расное силь­ное те­ло от­ра­жа­ет­ся в в вод­ной гла­ди, сов­мес­тные по­леты, ку­пания и про­чие ра­дос­ти; мощ­ные ла­пы, лун­ный блеск на че­шуй­ках рас­пахну­тых крыль­ев, тя­желый ши­пас­тый хвост, прек­расней ко­торо­го нет ни у ко­го на све­те, встре­чен­ный в по­лете рас­свет и го­речь ут­ренних рас­ста­ваний.
И по­лусерь­ез­ные се­това­ния на то, как нес­пра­вед­ли­во ус­тро­ен мир – друг пос­ле всех этих нас­лажде­ний от­пра­вит­ся спать, а ему-то при­дет­ся при­нимать­ся за днев­ные де­ла.


Пос­ледняя за­пись в до­во­ен­ном днев­ни­ке, не­задол­го до втор­же­ния:
"Ла­зурит по­гиб".
Tags: Дом Виверны, Мои тексты, Сказки, Тот Мир, Тхаардант, Хвосты, Что нам нужны драконы, Юмор
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 21 comments