Хильд из Вильнюса (hild_0) wrote,
Хильд из Вильнюса
hild_0

Иногда я перечитываю детские книги – не всякие, а те, от которых мир становятся на место, которые показывают мир прочным и цельным, что ли.
...В нем может быть радость и горе, случаются неджоразумения, огорчения и ссоры, порой даже смерть, но в целом мир скорее хорош, да и люди, в большинстве своем неплохи.
Где летние озера, осенние звезды, искрящийся снег, звенящие ручьи и буйство летних красок, где близкие любят друг друга, а в Бюллербю, никогда не придет война, потому что хоббиты и мастер так сказал - и вообще на свете должны быть такие вот заповедные места.
Где миром правит Любовь и это чувствуется.
Обычно это случается зимой, когда темно и холодно, нужно откуда-то взять силы, чтобы дожить до весны, поверить, что весна будет (вся эта рождественская подготовка с подарками и украшениями тоже очень помогает, Господь знал, когда родиться:) Это не обязательно плохо – иногда просто кончаются силы и нужно их откуда-то взять.

На днях случились "Чудаки и зануды У. Старка.

Там семья, со своими странностями, но очень славная. Кроме того, эти очень друг друга любят, держатся друг за друга, хотя могут ругаться и делают это с удовольствием. Но, если что – помогают и поддерживают. Для меня безусловная поддержка - не тогда, когда ты прав или тебе правильно помочь, а просто когда она нужна, без нравоучений, – само по себе нечто почти сказочное.
Пронизывающие, трогательные моменты – описание путешествия на остров и праздник в самом конце. Щемящая, до слез – любовь.

И - кажется, в такой концепции мира что-то есть:

– Таков уж род человеческий, все в нем перемешано: блаженные и недотепы, чудаки и зануды. Твоя мама – чудачка, я тоже. И моя мама была с чудинкой. Знаю, с такими людьми жить непросто. А еще есть зануды. Этим вроде полегче. Но и скучнее, черт меня подери!
– Я тоже с чудинкой? – попыталась я улыбнуться.
– А как же! Вот только подрасти! – Он тихо и ласково гладил меня по затылку, где коротко остриженные волосы топорщились во все стороны. – Мы все исполнены сил, о которых знать не знаем, – продолжал дедушка. – Словно море, кишащее всякими диковинами – рыбой и водорослями – и полное движения и жизни. Осторожные зануды строят дурацкие мостики через эти загадочные глубины, боятся замочить ботинки – вдруг испортятся. Мы же, чудаки, прыгаем в поток и отдаемся на волю волн, нас несет течением. Пусть это опасно. Пусть на нас с ужасом и страхом смотрят зануды.


"Мне казалось, что дедушка был всегда. Это он учил меня различать цветы и птиц и давал им имена. «Ты будешь называться ель, ты – муха, а ты, пострел, нарекаешься трясогузкой». Он указывал на них тростью, словно всамделишный Бог-Отец. Дедушка научил меня плавать и драться. Научил читать и ругаться. Впрочем, ругаться он меня специально не учил. Я сама научилась, наблюдая его частые вспышки гнева.
«Откуда она набралась таких слов?» – удивился дедушка, впервые услышав, как я ругаюсь.
«От тебя, милый», – отвечала бабушка. Тогда она была еще жива.
«Черта с два!» – запротестовал он. Но тотчас вспомнил, что говорил, и довольно усмехнулся."


Я рассказала ему обо всем, что стряслось с тех пор, как во мне поселился злой ветер. Как меня приняли за мальчишку и как чуть не замели за кражу сумки, про Трясогузку и Голубка, про Исака и про поцелуй Катти. Дедушка крякал и пыхтел от смеха, и я невольно смеялась вместе с ним, хотя все было так запутанно и вовсе не смешно, даже грустно. То и дело дедушка утирал слезы простыней. У меня глаза тоже были на мокром месте. Под конец я уже перестала понимать, смеемся мы, или плачем, или все вместе.
– Вихрашка ты моя, – шептал дедушка, обнимая меня и чмокая в обе щеки.
– Неужели нельзя положить этому конец? – допытывалась я.
– Видно, это маленькие демоны с тобой шутки шутят, – сказал дедушка.
Так он говорил со мной в детстве, не поймешь – то ли шутит, то ли серьезно.
– Ты хочешь сказать, это от дьявола?
– Да нет, дурочка. Понимаешь, если действительно кто-то и создал эту удивительную Вселенную с солнцами и улитками, цветами и людьми, то явно не зануда. Скорее, божественный чудак, небесный чудик, гораздый на всякие выдумки, фантазии и причуды. И вот случилось ему в спешке создать такое небесное царство, где все чисто и гладко, без сучка без задоринки, где все по полочкам разложено раз и навсегда. От этакой чинности он быстро скис, и его потянуло на приключения. Вот он и придумал маленьких озорных демонов, которые только и делают, что проказничают да ставят все на земле с ног на голову, чтобы нам, людям, веселее жилось у нас внизу и чтобы Создателю было о чем судачить у себя на небесах.

Как ни странно, даже о неприятностях начинаешь скучать, когда они проходят.

Отдельным образом радует, что в книге чуть больше, чем дофига библейских мотивов, но они очень ненавязчивые. И попытки героини вести себя как мальчик - купи себе что-нибудь миленькое, ага. Кажется, ей почти нормально. И Ингве, который зануда, но все равно неплохой человек, и эпизод, где мама пытается быть нормальной - целый вечер - потому что дочка хочет нормальную маму, и как она утешает учительницу...
Не знаю, кем бы я была в этой системе - возможно, отчасти блаженной, отчасти недотепой (наносное?). Раздумываю, хочу ли я быть чудачкой - мне такие люди очень нравятся, но как оно изнутри? Занудой определенно не хочу - не мое.
И хочется уже сказать героине, которая печалится от того, что ее имени нету в святцах, что любой из дней св. Петра может быть ее именинами.
Tags: книжное, прекрасное, сказки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 55 comments